Стивен Спилберг: «Моё будущее в основном зависит от моего настроения»

19.12.2002 в 23:21

Стивен Спилберг

Один из поклонников Стивена Спилберга, хороший журналист, как-то заметил: если бы в семье папаши Спилберга родились три сына, то Стив, а точнее Стивен Аллан, был бы третьим. Не потому, что дурак, а потому как в сказках чудеса всегда происходят именно с младшеньким. И то, что произошло с ним однажды утром, иначе как сказкой и не назовешь.

Однажды глухой аризонской ночью отец разбудил его, пятилетнего, и вывел на веранду: с черного неба лился на землю роскошный метеоритный дождь. Мальчик сонно таращился на него, не успевая загадывать желания.

Он не показал этот дождь ни в одном из своих фильмов. Но идея инопланетного контакта не оставляла его кинематограф. В частности, самые первые короткометражки, снятые на деньги от юношеских заработков: Спилберг в семнадцать лет подрабатывал маляром.

А спустя годы появились популярные голливудские «Близкие контакты третьей степени» (1977), «Полтергейст» (1982) и знаменитый «Инопланетянин» (1982), покоривший весь мир (самое доброе кино про пришельца!). Дальше перечислять бессмысленно, кино от Стивена Спилберга — одно из самых громких явлений голливудского искусства ХХ века, о чем официально заявлено Американской киноакадемией: «Человек, способный снять „Хронику Индианы Джонса“ и „Список Шиндлера“, заслуживает больше чем „Оскара“, он заслуживает того, чтобы остаться в памяти потомков».

Стоит добавить: подобный пафос с адресацией потомкам американцы позволяют себе в случае, если речь заходит о национальном флаге или о режиссере Стивене Спилберге. 18 декабря он отметил свой день рождения. И дает интервью. Довольно охотно, но без лишних сантиментов... Он больше не хочет быть звездным мальчиком — то есть на пятьдесят пятом году жизни Спилберг почувствовал себя взрослым.

— Вас, наверное, неоднократно спрашивали про метеоритный дождь, якобы пролившийся над вами в раннем детстве? Откуда эта сказка? Вы сами ее рассказали?

— Да. Но теперь я не знаю точно, было это или не было. И не считаю важным. Прошлое меня не интересует. Я пережил собственное детство. И хочу снимать про будущее.

— У вас уже есть конкретный план?

— Да, хочу снять фильм про то, каким мир будет через пятьдесят лет. Попытаться воспроизвести этот макет в точности. Пятьдесят лет — не очень удаленный срок. Можно довольно точно спрогнозировать какие-то вещи. Из области политики, духовности, секса. Можно предположить, что будет носить новое поколение. Какую музыку слушать. Попытаться, иными словами, снять художественное кино, максимально близкое к документалистике. Такая у меня сверхзадача. Совсем недавно я подумал, что стоило начать работу над проектом лет тридцать назад, можно было бы сверить ощущения. Успел бы! Впрочем, тогда у меня не хватило бы опыта на то, чтобы воссоздать образ иного времени!

— Вы любите снимать фильмы о будущем. Но не боитесь ли вы, что с будущим в определенном смысле шутки плохи. Вы — материалист.

— Во-первых, мне кажется, что к шестидесяти годам материалистов не остается. Жизнь не дает возможности сохранить в себе столь невинное ощущение, что всю свою жизнь удалось выстроить собственными руками. Другое дело, не совсем ясно, насколько можно накаркать что-то в своем будущем. И насколько — избежать его. Лично я думаю — каждый человек решает эту проблему для себя сам, как проблему религии. Он волен думать, что его судьба полностью в чьей-то власти. Может оставлять за собой право этой судьбой распоряжаться. Я думаю, мое будущее зависит в основном от моего настроения. Я не боюсь ничего себе накаркать. Я не лирик, не сентиментальный неврастеник. Я структуралист и прагматик.

— Как бы вы сами определили тот жанр, в котором работаете?

— Не знаю. Очень, впрочем, надеюсь на то, что меня можно назвать человеком с мозгами. Я хотел бы претендовать на роль режиссера глубокого и серьезного. Ведь режиссер, даже если он на протяжении многих лет радовал публику своим «Инопланетянином» и «Индианой Джонсом», должен взрослеть. И снимать кино, приводящее зрительскую мысль в замешательство. Не вгоняющее в шок, а именно приводящее в замешательство. Есть разница! Замешательство заставляет зрителя сомневаться. А сомнение — это самое эффективное состояние человеческого духа.

— Вы имеете в виду «Список Шиндлера»?

— Скорее фильм «Особое мнение». «Шиндлера» я сделал не то чтобы случайно... Это кино, снятое для меня самого. Во мне, наверное, просто заговорили крови: «Шиндлер» — реквием по погибшим и непогибшим евреям. Как раз подобный сюжет не заставляет никого ни в чем сомневаться. Он в определенном смысле совершенно голливудский. Там акценты расставлены от начальных титров до финальных. Есть черное и белое. Никаких полутонов, все бесспорно. И цвет фильма тоже черно-белый.

— Последнее время ваши фильмы сравнивают с фильмами Брайена Де Пальмы. Тот же технический прием — камера как бы проходит сквозь время и пространство. И всегда страшновато. И непонятно, чего ждать дальше.

— Да? Просто у нас один учитель — Алфред Хичкок.

— Вы любимый народом режиссер. Вы, я бы посмела сказать, любимчик. Тем не менее общественное мнение как-то на вас влияет?

— Все это не так важно для меня. И никогда не было. И уж точно никак не влияет на мой следующий фильм! Получилось ли у меня создать хит или не удалось повторить прежний успех. Неудачи, восторги не меняют моего мнения относительно фильма, над которым я работаю. Меня, как и всякого нормального художника, гораздо больше волнует, по-настоящему ли качественно мое кино.

— А вы сомневаетесь, в том, что вам всегда удается снять качественное кино?

— Конечно. Чтобы собственный фильм предстал перед тобой в полный рост, нужно его обкатать на экране. Дать ему пожить самостоятельно. Отлучить от себя на время. Потом, увидев заново, разочароваться и решить, что ни к черту ты уже не годишься, поскольку снимал совсем не то, что в результате получилось. Позже смириться: ну снял и снял. И еще позже, наконец, понять: все-таки снял то самое.

Это нормальная творческая истерика. Нужно миновать все ее этапы. И потом я отлично понимаю: всякий из нас режиссер до тех пор, пока кино получается. В один прекрасный момент это может кончиться. И ты перестанешь быть работающим режиссером. Станешь просто Стивеном Спилбергом. Мэтром.

— А вы им еще пока не стали?

— Ни в коем случае! Мэтр, по моему разумению, синоним «канона». Чего-то застывшего.

— А работа — это блестящий метеоритный дождь?

— Конечно. И все же каждый свой новый фильм я анализирую серьезнейшим образом. Чтобы не пропустить своего объективного конца!

По материалам зарубежной прессы подготовила Лиза Ролсон

реклама

вам может быть интересно

рекомендуем

Театральное бюро путешествий «Бинокль»

смотрите также

Реклама



Тип

интервью

Раздел

культура

просмотры: 965



Спецпроект:
Мир музыки Чайковского
Смотреть
Спецпроект:
На родине бельканто
Смотреть