«Лулу» как смертельный аттракцион

Ольга Борщёва, 27.02.2017 в 17:18

Фото: Monika Rittershaus

12 февраля в Гамбурге под управлением Кента Нагано состоялась премьера оперы Альбана Берга «Лулу», ставшая настоящим культурным событием.

Постановочная концепция режиссера Кристофа Марталера основывается на идеях немецких философов Теодора Адорно и Зигмунда Кракауэра.

В своей работе «Erfahrungen an Lulu» Адорно пишет, что в этой опере цирк музыкально играет ту же роль, что и военная среда в «Воццеке»: «Страшная сцена убийства Шёна представляет собой скетч с участием эксцентричных клоунов, пока укрывающихся от света софитов, но готовых выскочить в сальто, лишь только им начнет угрожать разоблачение».

Опираясь на тексты Кракауэра о танцевальных группах Тиллера и Джексона (на русский язык переведена статья «Орнамент массы»),

постановщики делают Лулу звеном в серии девушек, двигающихся как заведенные и выстраивающих из своих тел узоры и орнаменты.

Кракауэр считает эти механизированные движения эстетическим отражением рациональных принципов работы капиталистической экономики. Подобный танец он ставит в соответствие с устройством конвейера: «Ногам девушек Тиллера на фабрике соответствуют руки».

Фото: Monika Rittershaus

Соответственно, в гамбургской «Лулу» эквилибристы, атлеты, рыжие клоуны и акробаты обретаются в пространствах цирка, варьете и буржуазного салона.

Адорно называл «Лулу» едва ли не единственной сюрреалистической оперой. Сюрреалистическим элементом в сценографии Анны Виброк является, например, непонятно где начинающаяся и где заканчивающаяся лестница. В эпоху технической воспроизводимости Художник оказывается производителем серии картин, отличающихся друг от друга только размером.

Все стереотипно-массовые представления о том, что в женщине является эротически привлекательным, из постановки исключили.

Лулу предпочитает ходить не на каблуках, а босиком. В мире, где отношения между людьми такие же механические, как их движения, сексуальность существует в особых безжизненно-холодных формах.

Недостаток постановки Кристофа Марталера в том, что она не универсальна — вряд ли у другой артистки когда-нибудь получится встать на место Барбары Ханниган (Лулу). Кто еще сможет исполнять на сцене цирковые трюки, одновременно полностью контролируя свой голос? Ее Лулу звеняще лирична, в то же время, это акробатка, постепенно становящаяся заводной куклой и марионеткой обстоятельств.

Фото: Monika Rittershaus

Барбара Ханниган так говорит о своей героине: «Лулу самоуверенна, честна сама с собой, действует инстинктивно. Это усложняет ее отношения с остальными персонажами. Только одно лишь присутствие этой требовательной личности показывает людям их слабости».

Красота сценического образа Лулу, гармонирующая с совершенством пения Ханниган, напомнила о том, что классические представления об искусстве как о замке красоты все еще живы.

Этот драгоценный камень сверкал в достойной оправе:

Йохен Шмекенбехер (Шён/Джек Потрошитель), Маттиас Клинк (Альва), Иван Лудлов (Укротитель/Атлет), Сергей Лейфекурс (Шигольх), Петер Лодаль (Художник / Негр), Марта Свидерска (Гимназист).

Графиня Гешвиц (Анне Софи фон Оттер), фантастическим образом спасшая Лулу из тюрьмы (она заразила ее холерой и поменялась с ней лицами в больнице), казалась трагической фигурой, пытающейся при помощи Лулу заполнить нехватку смысла и любви в собственной жизни.

Третий акт ожидали с особенным нетерпением.

Как известно, опера осталась незаконченной. В феврале 1935 года американский скрипач Луис Краснер заказал Бергу скрипичный концерт. Берг как раз занимался «Лулу» и к работе над концертом приступил только после того, как в апреле был поражен известием о смерти Манон Гропиус. Восемнадцатилетняя дочь его подруги Альмы Малер и архитектора Вальтера Гропиуса умерла от полиомиелита (есть мнение, что Альма Малер была одним из прототипов Лулу).

Фото: Monika Rittershaus

Концерт стал музыкальным памятником этой девочке и получил посвящение «Памяти ангела». Вскоре Берг скоропостижно скончался и сам. Как правило, в театрах ставят или только первый и второй акты, или же третий акт идет в версии австрийского композитора Фридриха Церхи, завершившего оперу.

В Гамбурге пошли третьим, новым путем.

Кристоф Марталер, Кент Нагано, немецкий композитор Йоханнес Харнейт и драматург Мальте Убенауф «составили» музыку для третьего акта на основе эскизов Берга и оставили его без оркестровки. Одинокие голоса звучат иногда в сопровождении фортепиано, иногда скрипки, иногда в тишине. Так подчеркивается изолированность и нарастающее отчуждение между персонажами, нашедшее свое отражение и в словах Шигольха о трупе только что убитого Альвы: «Надо его как-то спрятать, а то на него наткнется клиент».

Как эпилог в финале исполняется Концерт для скрипки с оркестром «Памяти ангела». Скрипачка (Вероника Эберле) впервые мельком появляется на сцене в ту минуту, когда Лулу убивает доктора Шёна. Это — переломный момент в произведении, после него начинается закат Лулу и ее путь в смерть.

Тонкая дирижерская интерпретация Кента Нагано как нельзя лучше подошла для того, чтобы совершить первую для меня попытку проникнуть в мир музыкально-драматического символизма Альбана Берга.

Фото: Monika Rittershaus

реклама

рекомендуем

Театральное бюро путешествий «Бинокль»

смотрите также

Реклама



Спецпроект:
На родине бельканто
Смотреть
Спецпроект:
В гостях у Belcanto.ru
Смотреть