Альбериху отрезали руку

Вагнеровский миф происходит сегодня

Гюляра Садых-заде, 30.12.2003 в 13:35

В канун католического Рождества в Королевской Опере Копенгагена прошла премьера «Золота Рейна» — «предвечерия» знаменитой вагнеровской тетралогии «Кольцо нибелунга». Постановку осуществил главный режиссер и руководитель театра Каспер Бех Холтен. Концепция постановки была разработана им вместе с драматургом театра Хенриком Энгельбрехтом. Сценография и костюмы придуманы Мари и-Дали и Стеффеном Арфингом.

Главная площадь Копенгагена сияла тысячью рождественских огней. Огромные зеленые венки, увитые лентами, красовались на фасаде крупнейшего копенгагенского универмага; в центре площади, гордо подбоченясь, восседал на коне бронзовый датский король. Чуть дальше, в свете фонарей покачивались мачты разноцветных яхт, пришвартованных к набережной Нюхавна, самой старинной пристани города.

У здания Королевской Оперы царило небывалое оживление. К театральному подъезду вереницей подъезжали авто; из них выгружались оживленные, нарядные дамы и солидные господа, направлялись к ярко освещенному фойе. В фойе было тесно; к кассовым окошкам выстроилась длинная очередь. Что не удивительно: событие предстояло и в самом деле неординарное. Нечасто размеренное течение жизни благополучных жителей Копенгагена нарушается сенсационными оперными премьерами. Нынешняя же была из разряда экстраординарных: «Золото Рейна» Вагнера в постановке Каспера Бех Холтена, в прошлом году назначенного главным режиссером театра.

Интерес к премьере подогревался и тем, что в конце апреля этого, уже почти минувшего года, в рамках грандиозного проекта по осуществлению «Кольца нибелунга» на датской оперной сцене прошла премьера «Валькирии» - второй оперы цикла. Невероятно дерзкий и талантливый спектакль раздразнил и заинтриговал публику: теперь все ждали продолжения.

Но, строго говоря, «Золото Рейна» - не продолжение, а начало истории, гениально придуманной Вагнером. Холтен переставил последовательность частей, взявшись за историю с самой сердцевины; теперь настал черед рассказать предысторию: в предвечерии обозначены исходные данные и осевые смыслы, задающие систему координат вагнеровского мифа.

В ложе показалась королева Маргерита и зал встал, приветствуя ее. Без этого традиционного ритуала не обходится ни одна премьера. Королева Маргерита считается покровительницей оперы; она сама создавала костюмы к ряду балетных и оперных спектаклей, и жизнь театра знакома ей не понаслышке.

Взвился занавес; послышался первый низкий, вибрирующий звук контрабасов, с которого начинается знаменитое Вступление к «Золоту Рейна». Лапидарные архаические созвучия заструились зеленоватыми волнами священной реки. Квинты громоздились друг на друга – один оркестровый ярус над другим – словно циклопические глыбы строящейся Валгаллы, обители богов. За пультом стоял Михаэль Шёнвандт, главный дирижер театра.

На сцене, в сердце кромешной тьмы, затеплился слабый огонек. Бледное пламя свечи озарило лицо светлокудрой Брунгильды, дочери Вотана. Дева бродила вдоль нескончаемых, уходящих в бесконечность стеллажей – архива канцелярии Вотана. Среди груд папок и бумаг она искала достоверные свидетельства – чего? Вероломства Вотана? Печальной гибели близнецов-Вёльсунгов? Следы утерянного кольца всевластья?

Брунгильда не является действующим лицом в «Золоте Рейна». По сюжету, она родится позже, от союза Эрды, прародительницы земли и Вотана. Однако ее появление, как эпиграф к спектаклю, связывало, по мысли Холтена, предыдущий спектакль –«Валькирию» - с тем, что зрителю предстояло увидеть на сцене. Заспиртованная рука в колбе, пожелтелые фотографии близнецов извлекались из картонной коробки в мерцающем свете свечи. Затем всё исчезло: Брунгильда скрылась в люке, стеллажи разъехались, а вперед выступил крутой бок бассейна с барной стойкой подле него. У стойки стоял стеснительный щуплый человечек с седой шевелюрой, похожий на неудачливого бухгалтера – гном Альберих – и целенаправленно напивался.

Тут стоит сделать небольшое отступление. Дело в том, что концепция цикла, предложенная Холтеном, такова: вневременные и внеисторические события мифа сознательно и накрепко привязаны в копенгагенской постановке к сугубо точным и подробным приметам времени. Первая часть - «Золото Рейна» - разворачивается в середине тридцатых годов: оттуда заимствован стиль «Великого Гэтсби» в костюмах, образы сумасшедшего ученого экспериментатора (гном Миме), тиражированные в старых фильмах, пробковые шлемы, гамаки и ружья - аксессуары палаточного городка богов, расположившихся бивуаком в ожидании окончания строительства Валгаллы.

История любви Зигмунда и Зиглинды из «Валькирии» разворачивается на послевоенном фоне: бюргерский уют начала пятидесятых, прямые юбки до колен. Следующая часть цикла – «Зигфрид» - по идее, должна происходить в контексте середины семидесятых годов. И, наконец, «Гибель богов» , крушение мира, созданного Вотаном, состоится в нашем с вами ближайшем будущем – в 2008 году.

Временной шаг, отделяющий одну стадию мифа от другой, определен естественным разрывом между поколениями. Вотан зачал близнецов, примерно через двадцать пять лет они нашли и полюбили друг друга. От них был рожден будущий герой Зигфрид. Через двадцать лет Зигфрид вырос, сковал из обломков меч Нотунг и нашел спящую Брунгильду на пылающей скале.

Столь подробная и достоверная привязка мифа к конкретике места и времени действия, превращение мифологических событий в события семейной истории, наподобие Саги о Форсайтах» может поначалу показаться досужей игрой ума. Однако, по мере погружения в плотный, чрезвычайно насыщенный психологически сценический текст спектакля, начинаешь по достоинству оценивать значение точно найденных деталей, остроумных режиссерских ходов и великолепной, реалистически выписанной актерской игры. Певцы-актеры живут на сцене с такой интенсивностью и творческой силой, что рассказанной на сцене историей заражаешься, как болезнью.

Отвязанный сорвиголова Каспер Холтен, сын Президента Национального банка Дании, в свои тридцать лет успевший поставить более пятидесяти спектаклей (потому что начал ставить в четырнадцать лет) сумел расшевелить сонную жизнь Королевской Оперы, привнеся в театр дух вольнолюбия и творческого волюнтаризма. Типичный представитель своего поколения, Холтен свободно и особенно не комплексуя, мыслит в категориях масс-культа, которые легко встраиваются в его личную эстетическую систему, наряду с любовью к классической опере. Разум его не скован догмой и традицией; его режиссерские примочки возросли на тучной ниве голливудских трафаретов и клише. Не обинуясь, он бросает на оперную сцену, все, что подвернется под руку: дряхлый кассетный магнитофон, из которого несется плач обездоленных дочерей Рейна; огромное фото Валгаллы –здания в стиле сталинских «высоток», круто уходящее шпилями вверх, под небеса; бассейн с подсвеченной водой, в которой плавает золотой мальчик с фигурой Адониса – олицетворение пресловутого золота Рейна –символ первородной природной мощи, гармонии и красоты.

Поэтому кража, совершаемая несчастным, доведенным до исступления гномом Альберихом – это и не кража вовсе, а ритуальное убийство. Альберих ( Стен Бирель), донельзя разобиженный ветреными девицами в баре, берет ножик и лезет на кромку бассейна: убивать золотого юношу, грациозно плавающего взад-вперед ( зритель видит его в специальном окошке). Есть в этом очевидный привкус элементарной ревности: русалки так откровенно восхищаются юношей, так липнут к стеклу и простирают руки, что Альберих обозлен и унижен еще больше: мало того что ему в штаны плеснули жгучего виски, обожгли самое сокровенное, так еще и предпочитают ему юного красавца.

Золотого мальчика зарезали; вода окрашивается красным, а в руках торжествующего гнома оказывается окровавленный кусок золота, вырванный из внутренностей юноши. Это убийство станет первым в бесконечной череде убийств и злодейств. Коими полон вагнеровский миф и дополнительно уснащен спектакль Холтена. Режиссер придумывает свою собственную историю: ни в одном фрагменте она не противоречит авторскому замыслу, но активно развивает и дополняет его.
Главное ноу-хау Холтена: кольцо всевластья принимает вид не перстня, но ручного браслета. Браслет крестообразно охватывает руку от запястья до предплечья и врастает намертво в руку владельца. Поэтому Вотану приходится отпилить руку гному, чтобы завладеть кольцом.

Это один из самых шокирующих моментов постановки. Кровь брызжет из отрезаемого предплечья, Альберих заходится в истошном крике, Логе отворачивается: его мутит от этого зрелища. Вотан (Джеймс Джонсон), всецело поглощенный жаждой обладания, даже не замечает этого: он деловито отмывает в тазу запачканный браслет и окровавленные руки.

Лучший типаж в спектакле – бог огня, Логе (Пол Элминг). Неряшливый, вечно спешащий, в мятом костюме и сбитом набок галстуке, от поминутно роняет какие-то бумажки, носится с разбухшим потрепанным портфелем, хлопочет, суетится. Поначалу кажется: мелкая личность. Потом понимаешь: Логе и есть настоящий вершитель действия. В спектакле Логе оказывается благородней, дальновидней и милосердней Вотана. В сцене пытки Альбериха именно он накладывает жгут на обрубок руки, чтобы гном не истек кровью. А в финале уговаривает Вотана отдать кольцо дочерям Рейна, чтобы избежать гибели мира. Разгневанный Вотан, вместо этого, пронзает копьем его самого: Логе падает, вокруг него взвиваются языки огня. В вагнеровском либретто нет такого поворота: по авторским ремаркам, Логе просто удаляется. Далее он появляется в цикле уже в развоплощенном виде, в виде огня вокруг скалы Брунгильды. Но Холтен придумывает объяснение этому развоплощению, убивая бога огня руками Вотана.

По части музыки постановка явно не дотягивает до уровня режиссуры. Михаэль Шёнвандт – типичный образчик серого ремесленника от музыки – дирижировал так бескрыло и блекло, что роскошная вагнеровская партитура казалась сухим чертежом, черно-белой калькой, снятой с блещущего красками оригинала. Среди певцов – ни одного крупного, по-настоящему объемного голоса; сплошь середнячки, поющие корректно и осмысленно, но без блеска и настоящей экспрессии. Ансамбль, в целом, сложился неплохой; но не будь уникальной режиссуры, вряд ли спектакль состоялся бы как полноценное событие европейской оперной жизни.

реклама

рекомендуем

Театральное бюро путешествий «Бинокль»

смотрите также

Реклама



Тип

рецензии

Раздел

опера

Произведения

Золото Рейна

просмотры: 3673



Спецпроект:
На родине бельканто
Смотреть
Спецпроект:
В гостях у Belcanto.ru
Смотреть