Качественный импорт Габтовского посола

У идеи заимствования постановок за рубежом, которую нередко реализуют в последнее время ведущие российские оперные театры, есть как и сторонники, так и противники, причём обе партии многочисленны. Однако, бесспорно, что уж если придерживаться такой стратегии в качестве одного из направлений развития театра, то спектакли-варяги должны быть только самого высокого качества: сомнительного у нас и у самих навалом. Большой театр после первой неудачи с неаполитанской «Силой судьбы» впоследствии приобрёл спектакль действительно экстракласса – памятную всем «Адриенну Лекуврёр». И что самое удивительное, прекрасные декорации и изысканная режиссура не стали просто красивой обёрткой – такая рама способствовала тому, что и музыкальная, вокальная сторона спектакля (и у приглашённых исполнителей, и у штатных солистов) оказалась на высоте. Второе приобретение вновь сделано в Милане, на этот раз это знаменитый спектакль Джорджо Стрелера «Фальстаф» образца 1980 года.

Эту песню запевает молодежь

В первые месяцы наступившего года в Камерном зале Московского дома музыки состоялись выступления молодых певцов, уже весьма серьёзно заявивших о себе не только на отечественных, но и на мировых оперных сценах. И, несмотря на «ненамоленность» нового музыкального центра на Космодамианской набережной и не слишком широкую известность молодых вокалистов, концерты эти не были проигнорированы московской публикой, напротив, во всех трёх случаях наблюдались почти аншлаги. Это весьма отрадно, поскольку вселяет надежу на то, что наши «широкие меломанские круги» (именно широкие, а не гурманы и продвинутые любители-полупрофи с понятиями о вокале и музыке вообще на уровне кандидатов искусствоведения) постепенно утратят привычку ходить только на назойливо разрекламированные концерты отставных западных звёзд или народных артистов СССР. Отрадно и то, что руководство Дома музыки понимает необходимость предоставления своих площадок молодёжи, а не только мировым знаменитостям (три тенора, Хворостовский, Гулегина, Кири Те Канава, Джесси Норман и пр.) за астрономические гонорары.

Опальная "Русалка" вновь звучит в Москве

«Опера, не поставленная на сцене, не имеет смысла», - говаривал великий русский композитор Пётр Ильич Чайковский. И, тем не менее, концертные исполнения опер сегодня привлекают немало слушателей в московские залы. Разумеется, опера без сцены, без театра – многое теряет. Но в то же время в эпоху режиссёрского экстремизма и авантюризма концертный вариант – это единственно решение, предоставляющее возможность услышать живую музыку, не отвлекаясь от неё. Ещё одним, безусловно, положительным моментом концертного исполнения является возможность познакомиться или освежить в памяти произведение, по тем или иным причинам не входящее в данный момент в репертуар ни одного столичного театра. Репертуарная политика московских оперных театров (если таковая вообще существует) – это тема отдельного разговора: порой, совершенно непонятно, почему в стольном граде земли русской, где не идёт подавляющее большинство опер, пожалуй, самого русского композитора Римского-Корсакова, его «Царская невеста», тем не менее, представлена аж в четырёх вариантах (Большой, «Геликон», Центр Вишневской и, наконец, «Новая опера»), а из всего огромного наследия великого Моцарта (операми которого Москва, скажем прямо, совсем не избалована) Большой театр выбирает к постановке «Волшебную флейту», аккурат за полгода до того поставленную в Камерном театре Покровского. Чудеса, да и только!

Да будет свет!

В последнее время московский театр «Новая опера» переживал не лучшие времена. Внезапная кончина Евгения Колобова летом 2003 года ввергла его в состояние абсолютной неопределённости творческих стратегий, результатом чего стала уродливая, ниже всякой критики постановка «Искателей жемчуга» Бизе, осуществлённая Романом Виктюком, на сей раз заигравшимся в авторский театр до степеней, пограничных с маразмом. Почти год театр на Каретном зализывал раны, поскольку в отношении виктюковского детища как никогда единодушны были и критики, и публика, чей вердикт однозначен – хуже не бывает. И вот коллектив решился показать новую работу – задуманную ещё Колобовым «Царскую невесту». Первоначально в качестве постановщика планировался маститый Роберт Стуруа, но, как говорится, не сложилось, и в результате возникло имя эпатажного Юрия Грымова, человека, по большому счёту далёкого от театра, тем более от оперы.

Сгорбились все

В Центре Галины Вишневской показали очередную премьеру - оперу Верди "Риголетто". Как обычно, постановщиком был московский македонец Иван Поповски, дирижером - Владимир Понькин, а солистами - ученики местной школы пения.

Рассмотрев дорогие оперные костюмы, цены на билеты и количество теле- и фотокамер в зале, легко поверить, что дело происходит в настоящем театре. Но оценив качество вокала и актерской работы, ни во что такое уже не веришь. Центр оперного пения Вишневской - это все-таки школа, ее спектакли - это экзамены, а ее вполне взрослым с виду воспитанникам еще надо учиться, учиться и учиться.

Любаша из парка культуры

В Мариинском театре состоялась первая премьера сезона. Валерий Гергиев представил публике "Царскую невесту" Римского-Корсакова. Анна Нетребко исполнила партию Марфы, Ольга Бородина отказалась исполнять партию Любаши, а Юрий Александров поставил свой лучший спектакль.

Когда осенью Мариинка анонсировала оперные премьеры сезона, "Царская невеста" планировалась на двух главных мариинских звезд: Анну Нетребко и Ольгу Бородину. Трудности с участием Бородиной можно было предположить заранее, зная ее неприятие всего, что выходит за пределы классических интерпретаций (Юрий Александров перенес действие в ХХ век). Премьера на фестивале в Гронингене (Голландия) прошла без Бородиной, на спектаклях в Петербурге чуда тоже не произошло. Вокальная сторона постановки, конечно же, много потеряла из-за отсутствия всемирно известной меццо-сопрано, но сама певица, кажется, потеряла еще больше. Команда постановщиков и солистов театра представила публике настоящее театральное зрелище - красивый динамичный спектакль, наполненный реальными человеческими чувствами и страстями.

Гендель, "Роделинда". Новая постановка Метрополитен-оперы

Признаюсь: мне не очень хотелось идти на новую постановку "Роделинды" в Метрополитен-опере (на самом деле – первую в истории этой труппы). Я слышала ее минувшим летом в Мюнхене, и хотя музыка Генделя была чистейшим наслаждением, опера показалась слишком длинной.

Мерное чередование речитативов и арий (в трехактной опере нет массовых сцен, и соответственно хоров, и очень мало ансамблей) к концу просто утомило. А мрачно-минималистское сценическое решение – в духе американских гангстерских фильмов – только усилило сомнения в целесообразности постановки без купюр.

Перуанский цветок, или Вечер сбывшихся ожиданий

Наконец пришло то долгожданное время, когда Москву стали посещать не только оперные звёзды отшумевших десятилетий, чьи выступления носят в большей степени мемориальный характер. Правда, в 1990-х мы и этому были рады, хотя чаще, за редким исключением, такие встречи приносили больше разочарований: покорившие когда-то Россию на виниловых пластинках, спустя годы звёзды оказывались заметно потускневшими во всех отношениях. Сегодня же всё чаще в столице поют те, чьи имена ныне украшают афиши лучших оперных театров и концертных залов мира, те, кто в действительности является лицом оперы XXI века.

Имя 32-летнего перуанского тенора Хуана Диего Флореса знакомо отечественным меломанам. Его сольные альбомы с записями арий бельканто можно встретить в продаже, а телеканал «Культура» трижды знакомил нас с его творчеством, показав «Золушку» с россиниевского фестиваля в Пезаро, «Севильского цирюльника» из «Ла Скала» и документальный фильм-презентацию певца. И вот состоялось очное свидание – нельзя сказать, что слишком долгожданное, поскольку и сама стремительная карьера певца началась сравнительно недавно, и мы узнали о нём не так уж давно.

Филармонические редкости

Нынешний сезон Московской филармонии богат на оперные премьеры. Новый менеджмент учитывает промахи прошлого руководства и пытается привнести в филармонические залы свежую струю. Прежде всего, это касается Зала им. Чайковского, чей подновлённый антураж сегодня призван демонстрировать новые стратегии в организации концертного дела. Из академических мероприятий именно оперные представления в прошлые сезоны собирали наибольшее количество публики в амфитеатре на Триумфальной, и именно этот опыт учтён в нынешнем сезоне. Правда, благосклонностью московской публики пользовались преимущественно итальянские оперы, причём вне зависимости от качества исполнения, в то время как отечественные опусы, завсегда на родине считавшиеся скучноватыми (исключение родные меломаны делают в отношении всего нескольких русских опер – «Онегин», «Иоланта», «Пиковая», быть может «Князь Игорь» или «Царская невеста»), по-прежнему неспособны собрать полный зал даже несмотря на харизматичного Валерия Гергиева за пультом. Тем не менее филармония предлагает в этом сезоне немало редко звучащих в Москве и России опер, не только ориентируясь на вкусы публики, но и вдохновляясь своей просветительской миссией, коею руководствоваться она должна априори. Некоторые из этих опер прозвучат в исполнении нефилармонических коллективов и солистов, некоторые будут даны силами самой филармонии, иные же проекты – плод совместных усилий.

Мариинские драгоценности

На днях одна из наиболее популярных в мире русских опер, самая петербургская по духу из них – «Пиковая дама» гостила в Первопрестольной практически в аутентичном варианте: Мариинский театр десантировался в Москве со своей «визитной карточкой». Для представления этого шедевра русской музыки Валерий Гергиев выбрал на этот раз необычный формат – «пространственно-сценическая концепция» (цитата по афише) была представлена не на театральной сцене (с коими в Москве нынче проблемы: Театр Станиславского закрыт на реконструкцию, основная сцена Большого также постепенно выбывает из игры – знаменитая галёрка уже закрыта для публики – и естественным образом постепенно увеличивается репертуарная нагрузка на филиал, а третья, наиболее подходящая для оперных спектаклей театральная площадка столицы, бывшая Опера Мамонтова – Зимина, по-прежнему наводнена второсортной продукцией), а в Концертном зале им. Чайковского. В небольшом партере КЗЧ разместился оркестр, маэстро встал лицом к залу и, соответственно, спиной к сцене, которая была затянута сплошь в чёрное.

Фонтан крови в темном царстве

Каждое обращение российских театров к многострадальной опере Дмитрия Шостаковича российским обществом воспринимается по-разному. Его интеллектуальная элита всегда с пристрастием следила за судьбой оперы-диссидентки, приветствуя её новое сценическое воплощение - мытарства «Леди Макбет» очень понятны вечно гонимой российской интеллигенции. Широкие слои населения в большинстве своём оставались равнодушными к идеям, но, прежде всего, музыкальному языку этого произведения. Только первые постановки 1934-1936 годов характеризовались бумом посещаемости представлений необычной для отечественного слушателя того периода, экспрессионистской оперы. Позже ни одна постановка – ни возобновление 1963 года, когда реабилитированная «Катерина Измайлова» появилась в Театре Станиславского и Немировича-Данченко, ни версия Покровского-Рождественского 1980 года в Большом, ни спектакль Гергиева-Молостовой в Мариинке 1990-х, ни эпатажный вариант Дмитрия Бертмана в «Геликоне» подобного успеха повторить не сумели – публика покидала театр в антрактах пачками, а сами спектакли держались в репертуаре от силы несколько сезонов.

Ирина Долженко: глубоко, искренно, по-русски

Торжественно открытый чуть более года назад Московский международный дом музыки набирает обороты в своей деятельности. Художественному руководителю нового музыкального центра столицы Владимиру Спивакову за весьма небольшой срок удалось привлечь под своды «хрустального цилиндра» на Космодамианской набережной весьма именитых исполнителей – это и звёзды вокала, такие как Джесси Норман, Мария Гулегина или Кири Те Канава, и столичные театральные коллективы (среди них знаменитые «Геликон-опера» и «Табакерка»), и известные инструменталисты, и артисты драматических театров (в то время как ваш покорный слуга внимал музам в Камерном зале, в Театральном царил несравненный Василий Лановой). Три зала Дома музыки – Большой имени Е.Ф.Светланова, Камерный и Театральный представляют широкие возможности для формирования многогранного культурного контекста.

Лючиана Серра. Скупые уроки бельканто

Чтобы весьма уважающий себя солидный симфонический коллектив, каковым, безусловно, является Российский национальный оркестр, обратился к итальянской оперной классике, да ещё раннему романтизму начала 19 века, где этому самому оркестру отводится преимущественно роль «большой гитары», аккомпанирующей певцам, не более – для этого повод необходим особенный. Как правило, вокалист первого положения – либо звезда, ныне ярко горящая на оперном небосклоне, либо из числа тех, чьё золотое время уже прошло, но само имя – из разряда легендарных.

Субботний концерт РНО в Большом зале Московской консерватории, однако, к такому шаблонному варианту вряд ли возможно отнести. Имя приглашённой солистки, итальянской колоратурной примадонны 1970-80-х годов Лючианы Серры едва ли говорило хоть что-нибудь широкому российскому слушателю – ни Кабалье, и даже ни Френи со Скотто.

Заметки продвинутого зрителя

Мне эта тема показалась интересной, потому что можно было сравнивать несколько составов «Богемы» – зимний и летний, а также работу дирижеров Ранниклса и Поляничко. Зимой в этой постановке партию Мими пела Гурякова. Это её коронная роль, она за эту партию получила «Золотую маску» и другие награды на конкурсах. Не преувеличивая, можно сказать, что Гурякова стала открытием (под занавес) зимнего оперного сезона в Сан-Франциско.

Летом в Сан-Франциско в этой роли выступила широко известная в Европе и Америке русская певица Елена Прокина. Самое интересное, что параллельно с ней партию Мюзетты пела Анна Нетребко. Считается, что Нетребко сейчас лучшая в мире Мюзета. Затея становилась интересной, так как появлялся некий, может быть и выдуманный мной, соревновательный задор бывшей и нынешней прим Мариинского театра.

Нибелунги, скрипки и коровы в Эрле

Есть что-то звонкое в самом слове «Тироль». Эта западная часть Австрии поражает невероятно свежим оттенком зелени полей, густотой лесов, гармонией между природой и созданиями рук человеческих, восхитительным вкусом масла, молока и варенья. Повсюду пасутся красивые и ухоженные буренки местной породы «коричневая альпийская»: они-то (в паре со скрипками, поставленными с ног на голову и напоминающими деревья) и выбраны в качестве логотипа музыкального праздника, который проводится в Эрле, маленьком местечке на границей с Германией: семьдесят пять километров от Мюнхена и столько же от Инсбрука.

Местом спектаклей избран Пассионшпильхаус, предназначенный для представления страстей Христовых. Его огромное белоснежное здание, напоминающее раковину улитки, словно вырастает из земли на фоне живописной безотлогой горы, и нисколько не портит девственную красоту альпийского пейзажа.