Романтика романса

Мария Жилкина, 08.05.2009 в 10:09

Дмитрий Скориков

Камерное исполнительство в последнее время явно не в чести. Прошло то благословенное время, когда малая форма была чрезвычайно популярна и распространена. Вокального искусства это касается в первую очередь – певцов, специализирующихся на русских романсах или немецких Lieder, практически нет, и такие феномены как, например, Нина Дорлиак или Зара Долуханова по нынешним временам, наверно, были просто невозможны. И это реальность не только нашей страны, где концертные организации типа филармоний после распада СССР, прежде всего, по финансовым соображениям забросили подобную работу и не занимаются исполнителями, предпочитающим камерные жанры. Нечто подобное наблюдается и на Западе: для того, чтобы получить право спеть камерный рецитал, чтобы его смогли продать организаторы и не остаться в накладе, певцу необходимо сделать имя, раскрутиться там, где это быстрее получается. Время и конъюнктура диктуют свое, и вокалисты вне зависимости от своих склонностей вынуждены идти в театр – в оперный, у кого данные побогаче, в оперетту или мюзикл, у кого голосовые ресурсы поскромнее.

Беда в том, что поработав энное количество сезонов в музыкальном театре – неважно, в серьезном или легком жанре – певец мало что приобретает для камерного исполнительства: вырабатывается совершенно некамерная манера подачи звука, большая сцена провоцирует готовность всегда к большой, гипертрофированной эмоции, к плакатным страстям, что обуздать позже для другого репертуара бывает совсем не просто. Поэтому многие оперные певцы, избегают камерного репертуара, столкнувшись с необходимостью петь сольник, предпочитают брать для него проверенный оперный репертуар – даже в малых залах под рояль. Фактически, профессия камерного певца вымирает или уже почти вымерла, а далеко не всем оперным исполнителям, берущимся за малую форму, удается быть в ней состоятельными.

Однако есть и счастливые исключения. Причем есть эти исключения и среди нового поколения вокалистов. Об одном таком концерте мы хотим вам сейчас рассказать.

Недавно в московской галерее Александра Шилова молодой солист столичного театра «Геликон-опера» Дмитрий Скориков представил полноценную камерную программу в двух отделениях. Изрядно занятый в текущем репертуаре театра, имеющий внушительный список исполненных партий, певец не обходит своим вниманием и камерную стезю. Он регулярно выступает с сольными концертами, в которых звучат старинные и классические русские романсы, русские народные песни, камерные произведения Глинки, Даргомыжского, Мусоргского, Бородина, Чайковского, Рахманинова, Свиридова, Моцарта, Россини, Верди, Делиба, Гуно, Гершвина и др. Такая «всеядность» говорит о широте эстетических устремлений, что в сочетании с качественным прочтением свидетельствует только в пользу исполнителя.

Программа московского концерта состояла из двух полноформатных частей. В первой из них прозвучала высокая классика – романсы Чайковского, наиболее репертуарного в России композитора, причем не только в опере, но и в камерном формате: если уж и поют у нас романсы, то в первую очередь романсы Чайковского. Второе отделение было отдано русскому бытовому романсу, более простому, если можно так выразиться, популярному репертуару. Решение, надо сказать, более чем удачное – в концерте был соблюден хороший баланс серьезного и "хитов".

Русский классический романс, таким, как он сформировался во второй половине 19 века, зачастую ставит певца, особенно оперного, обладающего драматической, сценической выучкой (а Скориков ею обладает в полной мере) в довольно сложное положение: за чем идти, за смыслом стихов или за музыкальной драматургией нот? Русские романсы, в своем подавляющем большинстве, говоря языком психологов, неконгруэнтны - смысл про одно, музыка про другое, и поскольку аудитория русский язык знает - этот полный эмоционально-смысловой разлад ей очевиден. Редкие исключения из этого правила стали, как правило, "завсегда ударными номерами любой программы" - они, собственно, хоть и не в новинку, зато вызывают в концертах максимальные овации публики, и данный концерт - не исключение. Особенно, как ни странно, грешат этим романсы великого Чайковского, который, как известно, вообще, брал зачастую совсем непервостатейную поэзию, и занимался, игнорируя эту второстортность, своей музыкальной стороной вопроса, которая, безусловно, хороша - но по большому счету совершенно не про то самое, о чем стихи. Для домашнего исполнения оно бы и ладно, а вот оперный специалист с этим явно мучается. Во всяком случае, Скориков в большинстве романсов Чайковского махнул рукой на текст и жанр, и сделал нормальные такие "не вошедшие в какую-то оперу арии", со всеми атрибутами мини-спектакля: актерская игра начинается еще до взятой первой ноты, пение уже в образе и т.п. И даже в популярных романсах певец всегда старается построить композицию произведения, даже там, где ее нет и не может быть, а просто – банальная куплетная форма.

В целом если бы первому отделению искать определение в одной фразе, его можно было бы обозначить как "Маленькие трагедии романса". Из одиннадцати миниатюр великого классика наиболее убедительными получились известные «Забыть так скоро», изобиловавший оттенками и имевший четкую композицию, «Ночи безумные» - просто маленький шедевр, «О, засни, мое сердце глубоко» с настоящими, роскошными истинно басовыми низами, и буквально запетый до дыр «То было раннею весною», где, несмотря на мажор, певцу удалось подглядеть грусть и меланхолию общего строя произведения.

Во второй части певец побаловал публику «лёгким» репертуаром, который на поверку, как правило, таким не оказывается – при более скромных чисто вокальных задачах здесь необходима особая теплота, интимность, в то же время обезоруживающая простота исполнения. Всем этим Скориков владеет превосходно. Давно опошленный шансон «Не пробуждай воспоминаний» вдруг неожиданно прозвучал очень искренней и глубокой молитвой: попытка очистить стереотипную вещь от штампов более чем удалась. В не менее «затертой» «Калитке» певец добился замечательного контакта с залом: безусловно, многим зрительницам показалось, что в беседку приглашают именно ее. Настоящим шедевром прозвучал романс «Ай, да тройка!» - свежо, ярко, эмоционально.

В целом концерт произвел самое благоприятное впечатление: и подбором программы, сопоставлением академизма и задушевности, и певческими и актерскими возможностями исполнителя: местами можно было придраться к верхнему регистру, но, право, грешно это делать в отношении такого роскошного, полноценного баса (сегодня на нашей сцене в этом амплуа не так уж и много стоящих исполнителей), да и не всегда «перфектный» верх, это, скорее, следствие избыточного желания придать камерности оперному голосу, некую полуэстрадную интимность, временами допускающую шепоток и легкий сип. Что касается перевоплощения, артистизма, то Скорикову, бесспорно, подвластно многое, он способен внести индивидуальность в каждое из исполняемых произведений.

Мария Жилкина, Александр Матусевич

реклама

вам может быть интересно

Южная страсть гитары Классическая музыка
Король умер Культура

рекомендуем

Театральное бюро путешествий «Бинокль»

смотрите также

Реклама



Тип

рецензии

Раздел

классическая музыка

Персоналии

Дмитрий Скориков

просмотры: 3902



Спецпроект:
Мир музыки Чайковского
Смотреть
Спецпроект:
В гостях у Belcanto.ru
Смотреть