Пермский академический театр оперы и балета им. П. И. Чайковского открывает вакансии: дирижера, костюмера, музыканта и Музы — правда, всего на один день. 25 марта (воскресенье), в преддверии Всемирного дня театра состоится «», самый популярный проект сезона в Пермском театре оперы и балета.
В этот день театр откроет двери во все репетиционные классы, цеха и кладовые. Мастера, музыканты и педагоги-репетиторы проведут занятия по театральному гриму, дирижированию, актерскому и вокальному мастерству и др. Участники «Оперного экстрима» смогут встать на пуанты, познакомиться с музыкальными инструментами или спеть оперное караоке и сделать еще массу всего интересного, что невозможно охватить в обычный день.
Запомнила рассказ. В Большом театре на сборе труппы дирижер Александр Ведерников рассказывал о планах модернистской постановки оперы. Артисты слушали молча, главный архитектор Алевтина Кузнецова, кто за 60 лет работы в театре знала каждый его гвоздь, спросила: «Молодой человек, вы к нам надолго?»
Выбор администрацией Большого театра Дмитрия Чернякова в качестве режиссера-постановщика гала-концерта в честь открытия театра после шести лет реконструкции дал месседж прогрессивному человечеству: модернизаторы в Большом театре — надолго.
Возможно, мы имеем дело с преступлением. Свидетели путаются в показаниях, корыстная подоплёка дела не может утаить свои ослиные уши а-ля царь Мидас за импозантными лысинами и гламурными причёсками министерских и околомузыкальных чиновников, а ущерб обществу в целом и отдельным гражданам (ломаются судьбы сотен людей) — огромен. Поэтому, сражаясь с бюрократами, поступлю тоже, как бюрократ, но — бюрократ-следователь. Тихий такой, незаметный серый человечек: я опрошу и выслушаю многих, соберу в папочку документы по делу. А судить подозреваемых — вам.
Итальянский год в России уже давно перевалил за две трети отведенного ему срока, но, кажется, с началом нового театрально-концертного сезона он вовсе и не собирается сдавать своих активных позиций: его официальные мероприятия продолжают оставаться необычайно разнообразными, художественно яркими, неизменно вызывающими немалый интерес публики. Среди подобных проектов — и гастроли итальянского театра марионеток «Карло Колла и сыновья» («Compagnia marionettistica Carlo Colla e Figli») со спектаклем по опере Верди «Трубадур». Несмотря на то, что приезд миланской кукольной труппы в Россию — уже не первый, это событие всё равно уникально, ибо речь идет об одном из старейших театров марионеток. Широко известным в Италии он стал еще в первой половине XIX века, точнее — начиная с марта 1835 года, с того самого времени, когда в отчетную книгу семьи Колла взялось за правило ежедневно заносить сведения о показанных представлениях и сопутствовавших им расходах и сборах.
Московский международный дом музыки с каждым сезоном прирастает новыми идеями и, соответственно, новыми программами. В особенности большого успеха его менеджмент по части креатива добился в последние два-три сезона, когда разнообразие интересных предложений на всех трех сценах этого масштабного центра искусств стало просто поражать воображение. Чего теперь здесь только нет! Выбор огромный, и практически любой здесь может найти для себя что-то интересное. Возможности Дома музыки таковы, что классические программы остаются превалирующими в его деятельности, однако это не мешает давать самую широкую палитру музыкального и театрального искусства, в том числе представлять коллективы, исполнителей, манеру и стили, весьма далекие от канонов академизма.
Много есть животных, которые сопровождают человечество на протяжении всей его истории, а отдельного человека — всю жизнь. Многие скажут: собака, кошка, корова... И будут правы. Но есть ли животное более человеку полезное (и более вкусное), чем поросенок? Употребляю слово «поросенок», хотя и другое его наименование — «свинья», на мой взгляд, звучит отлично. В итальянском языке для поросенка нашлось аж три слова — porco (помните в английском — pork), suino (то же самое, что в русском «свинья») и maiale, наиболее нейтральное и часто употребляемое. Древние римляне, которых никак нельзя упрекнуть в пренебрежении гастрономией, посвятили чудесное животное богине Майе — дочери Атланта и самой прекрасной из Плеяд, любимице Зевса и матери Гермеса, которая символизировала производительную силу мира — не более и не менее (отсюда и слово maiale).
Жители Пармы утверждают: «Опера Верди — как поросенок, ничего нельзя выкинуть». Одно перечисление всех деликатесов, которые человеческий опыт и искусство извлекли из чудесного животного, заняло бы сотни страниц, не говоря об их описании.
Как же всё-таки я правильно сделал, проигнорировав пресс-конференцию, предварявшую пресс-показ премьерной постановки оперы Бородина «Князь Игорь», который состоялся 15 апреля, накануне официальной премьеры!
Правильно сделал, ибо если бы позволил увлечь себя «красивыми» экспликационными заявлениями постановочной группы и проникнуться ее «идеями», то мое зрительское разочарование от пресс-показа было бы еще более горьким: на собственном опыте проверено, что постановочные намерения, как правило, всегда бывают гораздо более оптимистичными, чем предъявляемый на финишной прямой постановочный продукт.
Обсуждаемый спектакль, вообще говоря, мало чем примечателен по своей театральной сути, и он мог бы вполне стать тем неброским событием столичной музыкальной жизни, если бы не одно «но».
В пятницу, 15 апреля, в Москве прошла 17-я церемония награждения Российской национальной театральной премии «Золотая маска», передает ИТАР-ТАСС. Лучшим российским драматическим спектаклем большой формы стал «Дядя Ваня» московского Театра имени Евгения Вахтангова в постановке Римаса Туминаса. Лучшим режиссером в драме признан Андрей Могучий, поставивший «Изотова» в Александринском театре. За эту же постановку «Золотая маска» вручена художнику Александру Шишкину. За лучшую женскую роль в драме награждена Ольга Яковлева («Обрыв», МХТ им. Чехова), за лучшую мужскую роль — Игорь Гордин («Кроткая», Московский ТЮЗ). Лучшим драматическим спектаклем малой формы признан «Триптих» московского театра «Мастерская Петра Фоменко».
Лучшим оперным спектаклем России стала «Женщина без тени» Мариинского театра в постановке Джонатана Кента. Эта же опера отмечена за работу художника, Пола Брауна. Еще больше «Золотых масок» получил «Воццек» Большого театра: лучшим режиссером музыкального театра признан Дмитрий Черняков, лучшим оперным дирижером — Теодор Курентзис, лучшим художником по свету — Глеб Фильштинский.
Итальянская философия жизни нехитра и сводится к нескольким простым понятиям: есть, пить, развлекаться. Неотъемлемую часть последнего составляет ухаживание за женщинами, в котором много простодушного петушиного шика и несколько старомодной галантности.
Праздники, пожалуй, стоят на втором месте в ряду развлечений, но их количество и размах поражают воображение. По поводу и без повода в больших городах и затерянных в горах или на туманной Паданской низменности местечках расчищается место, ставятся столы и скамейки, организуется оркестр, находятся добровольные повара (не получая ни копейки!),— и вот уже гулянье летит на всех парусах, рождая в душе участников и тех, кому не улыбнулась фортуна родиться на этой веселой и щедрой земле, ощущение настоящего счастья.
Балет «Лебединое озеро» не любят.
Не любят либералы: он для них всё равно, что красная тряпка для
быка — напоминание об имперском пафосе. Не любят патриоты: простить
не могут, что в дни путча он отравил эфир центрального телевидения.
Да, страна в 91-м споткнулась о «Лебединое»... И даже Майя
Плисецкая, «Лебединое озеро» с которой собирало всю Москву,
с коварством Черного лебедя набросилась на балет. Она вывела
на чистую воду всю подноготную «Лебединых», тех, что шли
с дипломатическим успехом на сцене Большого театра перед высокими
гостями — главами иностранных государств. Меж тем «Лебединое озеро»
Иванова-Петипа с его пронзительно-щемящей музыкой Чайковского —
отражение русского снега, взгляд синего неба, код русской души.
Духовная сила выкристаллизовала балет в невиданный доселе образчик
изысканности и превратила его в эмблему жажды по идеалу.
Сицилия, «остров
солнца», как называет ее Гомер в «Одиссее»,– это выжженные добела
древние камни, буйная растительность, пылающая фиолетовым, розовым,
сиреневым и желтым, снежная вершина действующего вулкана Этна; это
города, не раз уничтоженные потоками лавы и из застывшей же лавы
отстроенные заново... Что-то диковатое ощущается в красоте
сицилийской земли, особенно когда остаются позади умытые,
цивилизованные города итальянского Севера, и дорога бежит все
дальше вниз, обрываясь у Мессинского пролива. Древние считали, что
именно здесь обитали страшные чудовища Сцилла и Харибда. Сорок пять
минут незабываемого путешествия на пароме – и перед глазами
античная Тринакрия. Мессина, Катания, Сиракузы, Таормина,
Агридженто напоминают о Великой Греции, и приветливый облик
побережья с огромным количеством отелей все же не способен
оттеснить воспоминание об античности, заглушить ощущение «колодца
времени».
На острове Сицилия родился нежнейший и меланхоличнейший из маэстро,
Винченцо Беллини. Его родной город Катания, как
и все итальянские города,- зрелище неповторимое.
Расстался с Вами я, а почему – не знаю,
Ничтожным повод был: казалось мне, любовь
К другому скрыли Вы... О суета земная!
Зачем уехал я? Зачем вернулся вновь?
Потом я Вам писал о скором возвращенье,
О том, что к Вам приду и буду умолять,
Чтоб даровали Вы мне милость и прощенье.
Я так надеялся увидеть Вас опять!
И вот примчался к Вам. Что вижу я, о Боже!
Закрытое окно и запертую дверь.
Сказали слуги мне: в могиле черви гложут
Ту, что я так любил, ту, что мертва теперь.
Один лишь человек с поникшей головою
У ложа Вашего стоял в последний час.
Друзья к Вам не пришли. Я знаю: только двое
В последнем шествии сопровождали Вас.
Благословляю их. Они одни посмели
С презреньем отнестись к тому, что скажет свет,
Умершей женщине не на словах – на деле
Отдав последний долг во имя прошлых лет.
Те двое до конца ей верность сохраняли,
Но лорд ее забыл и князь прийти не мог;
Они ее любовь за деньги покупали
И не могли купить надгробный ей венок.
Перефразируя Гоголя, автор начинает статью словами «Знаете ли вы...
Нет, вы не знаете...». Вместо точек ставится слово «Версилия». Что
это за место такое – город или что другое? Читатель имеет полное
право спрашивать, название куска побережья Средиземного моря не так
знаменито, как принадлежащие ему населенные пункты. Каррару,
наверное, знают все. Все слышали о каррарском мраморе. Его полно и
в московском метрополитене. Все слышали арии из "Тоски" и "Мадам
Баттерфляй". Но не все знают назание местечка, где Джакомо Пуччини
их сочинил – Торре дель Лаго, в буквальном переводе – башня у
озера. Все это – Версилия, часть Тосканы, территория всего в 165
квадратных километров.
Изумительная голубизна моря, очертания Апуанских Альп в мягкой
дымке, ослепляющие пятна залежей мрамора, приветливые холмы,
знаменитые оливковое масло, мед, рыба и колбасные изделия – такой
является взорам Версилия. Кусок побережья от Форте дей Марми
(весьма модного места, в дискотеках которого летом собирается
огромное число VIP, которые пляшут ночи напролет и вливают в себя
значительное количество вина) до Виареджо – столицы итальянского
карнавала.
Читателя так и тянет закончить: «Одной любви музыка уступает». Придет время и для музыки, ведь наш путь лежит в Эмилию, на родину Верди и Тосканини. Она же – царство знаменитого сыра пармиджано-реджано (parmigiano reggiano, по-русски привычнее "пармезан"), пармской сырой ветчины и красного вина ламбруско. Наслаждение бессмертными мелодиями автора «Риголетто» и «Травиаты» вполне серьезно соседствует здесь с услаждением едой. «Опера Верди как поросенок – ничего нельзя выбросить»,- говорят местные жители.
Гастрономическая клиника
Туристов всегда везут в «города искусства» - Рим, Венецию,
Флоренцию. После них в этот список попадают Неаполь («Vedere Napoli
e morire” – “Увидеть Неаполь и умереть», говорили в прежние
времена) и Верона (город небольшой, но прославленный
благодаря легенде о Ромео и Джульетте). Предлагает ли российский
рынок туризма гастрономические туры, в которых осмотр
достопримечательностей сочетается с посещением винных погребов и
ресторанов, сыроварен и коптилен, где можно испробовать массу
воистину фантастически вкусных вещей и купить их прямо от
производителя по умеренным ценам?
Совет русскому путешественнику, давно освоившему побережье
Адриатики: не ограничиваться созерцанием синего моря и наслаждением
желтыми песками. Не предпочитать скорый поезд, что резво бежит
вдоль побережья, а сесть в нескоро идущую электричку, которая
доставит вас в старинные средневековые города – Йези, Реканати,
Мачерату, Асколи Пичено.
Название этой области – Марке – несколько странно звучит для
русского уха. Куда как легче догадаться, что значит Ломбардия – от
покоривших Северную Италию лонгобардов, или Тоскана – от древнего
народа этрусков, населявших Апеннинский полуостров еще до того, как
возник Рим. Память о народе, населявшем Марке в древности – пиценах
- сохранилось в названиях городов Асколи Пичено, Потенца Пичена.
Их, как и прочие италийские народы, подмяли под себя и
ассимилировали римляне. В раннее средневековье здесь начиналась –
или кончалась – Священная Римская Империя. Отсюда и название
области – Марке, что значит пограничная зона.
