Игрушки невинности

В Дебрецене поставили «Бориса Годунова»

09.12.2010 в 22:37

Опусы Мусоргского — увы, нечастые гости на венгерской оперной сцене. Так что само по себе появление «Бориса Годунова» — сначала в Дебрецене, а потом на гостевой площадке в Будапеште, тем более в редакции 1874 года, можно считать сенсацией, даже если дирижер Балаж Кочар не посягнул ни на какие решительные нововведения. Спектакль поставлен недавним лауреатом Премии Вс.Мейерхольда Атиллой Виднянским. В Москве известны его драматические постановки, но мало кто знает, что руководитель дебреценского театра, объединяющего в себе драматическую и оперную труппы, ставит немало опер. Его многолетний соратник сценограф Александр Белозуб на этот раз привлек на сцену немало загадочных символов русской культуры, которые прозвучали со всей своей двойственностью. К логике их использования можно бесконечно придираться, если, конечно, стереть из памяти то детское удивление, которое вызывают, например, успехи колокололитейной гигантомании, выставленные в Кремле...

Белозуб смотрит на Царь-колокол именно с тем детским удивлением, и именно из его зияющего светом раскола заставляет появиться сначала раба, тянущего за собой огромный колокольный язык, а затем и Бориса Годунова. Именно этот колокол как знак своей силы — и несмотря на уже зияющий раскол — поднимет, взяв в руки доселе бессильно пролегший по всей сцене канат, новый правитель России. Потом снова опустит. В финале колокол вновь поднимут, чтобы обнаружить, что внутри этого безъязычного колокола привязан Юродивый — единственный, кто еще отказывается петь славу Самозванцу. Хотя и молиться за царя Ирода, как знаем, не хотел.

Противовес Царь-колоколу — маленькая башенка сына Годунова Федора, к которой над оркестром проложен наискосок мосток. Этот царевич, может, и является главным юродивым этого спектакля. Он на сцене — уже в прологе, и мы тогда еще не знаем, что это за царевич — может, и сам Димитрий. (Отсутствующий) Димитрий и (присутствующий) Федор окажутся навеки связаны — мы смотрим на этого ребенка глазами Бориса Годунова, уже неспособного любоваться своим собственным сыном, не думая о судьбе сына другого. То незнание, та детская наивность, с которыми Федор играет при дворе чужую — Димитриеву — роль, и страшат Бориса, и вселяют надежду. Его маленький Федор с детским восхищением примеряет золотые латы, когда отец объявляет о приятии царства. Тогда понимаешь — вот в этом главная надежда, главный политический расчет Годунова. Чтобы на троне воцарилась невинность. Юный, совестливый отрок — только такой когда-нибудь способен спасти Россию.

Судьба сына Годунова, однако, пригвождена маленьким волчком — совсем незаметным, пока Шуйский (умный и артистичный Золтан Ньяри), живописуя, как убиенный Димитрий как будто «спит, сложивши ручки и в правой крепко сжав игрушку детскую», не прокрадется в башенку Федора и не вырвет игрушку уже из его рук... Как вещественное доказательство. Вроде доказательство того, что царевич Димитрий действительно погиб и Борис Годунов — не узурпатор. На самом деле — намек на то, что сын Годунова будто играет игрушками убиенного царевича. Закон совести в том, что даже если это не так, — это так. И вырванная из рук живого ребенка игрушка становится пророческим знаком его собственной судьбы — в последней сцене он сам будет вырван из своей башенки.

На заглавную партию приглашен Никита Сторожев — русский бас, живущий во Франции, преподающий в США, поющий по всему свету. Наследник русской исполнительской традиции, для которой, кажется, главное — «густота» и иерархичность, Сторожев прекрасно передает парадоксы натуры Годунова — и темной, мрачной, и болезненно, бескомпромиссно совестливой. «Пятно единое» его совести окрашивает для него уже не только прошлое, но и будущее. Становится понятно, почему Пушкин написал во множественном числе: «и мальчики кровавые в глазах». Хоть Мусоргский и исправил на число единственное, этот Борис Годунов уже заранее видит окровавленным и собственное дитя. И принимает приговор совести, хоть и пытается его предотвратить...

В финале золотые латы достаются не мальчику — великовозрастному пройдохе Гришке Отрепьеву. Игрушки невинности, превращенные в игрушки власти, — поистине страшны.

Наталья Якубова

реклама

вам может быть интересно

Памяти первого лауреата Классическая музыка

рекомендуем

Театральное бюро путешествий «Бинокль»

смотрите также

Реклама



Тип

рецензии

Раздел

опера

Персоналии

Модест Мусоргский

Произведения

Борис Годунов

просмотры: 553



Спецпроект:
На родине бельканто
Смотреть
Спецпроект:
Мир музыки Чайковского
Смотреть