Памяти жертв двух трагедий

Александр Матусевич, 16.09.2011 в 12:56

Российский национальный оркестр. Фото с официального сайта оркестра

Из всех концертов третьего Большого фестиваля Российского национального оркестра вечер 11 сентября, безусловно, особенный. Этим концертом в столице России почтили память жертв сразу двух трагедий – десятилетие террористических атак на комплекс Всемирного торгового центра в Нью-Йорке и семидесятилетие Бабьего Яра. До сих пор об этих событиях, в особенности об американской катастрофе, имеется много противоречивых мнений и оценок, но как бы там ни было, обе трагедии привели к немалым человеческим жертвам, отдать дань памяти которым – святое дело любого человека с добрым сердцем.

Несмотря на исполнение не самой популярной программы, в Зал имени Чайковского был полон публики. Пришедших приветствовали Михаил Швыдкой, а также послы США и Израиля, выразившие благодарность оркестру и его руководителю, и всем присутствующим в зале.

В двух отделениях концерта прозвучали два больших вокально-симфонических опуса. В первом из них – российская премьера третьей симфонии Леонарда Бернстайна «Каддиш» (1963 г.), посвященной памяти Джона Кеннеди, убитого незадолго до ее премьеры, хотя первоначальный замысел этого произведения – это Реквием по жертвам Холокоста.

Подобно тринадцатой симфонии Шостаковича, прозвучавшей во втором отделении концерта, полотно Бернстайна – скорее оратория, здесь значительна роль хоров (взрослого и детского), но еще в большей степени доминирует чтец, чей «диалог с Богом» (подзаголовок симфонии) звучит постоянно – самостоятельно и на фоне сопровождающей его музыки. В качестве чтеца выступил американский юрист Самуэль Пизар, являющийся автором текста неканонического каддиша. Пизару есть что сказать, ибо он сам – чудом выживший узник концлагеря Дахау, его монолог – полон ужасных сомнений и даже претензий к Творцу, оставившему своей милостию жертв нацистских издевательств.

Представляется, что роль чтеца в этом произведении колоссальна. Она намного интересней и значимей самой музыки. Бернстайн – мастер легкого жанра, где ему удалось сказать свое не просто веское, но гениальное слово – достаточно вспомнить «Вестсайдскую историю» или «Кандида». Но как только мастер одного жанра ступает на другую территорию – территорию сложной, серьезной академической музыки, становится совершенно очевидным его эпигонство и вторичность производимого результата. Слушая «Каддиш», не раз ловишь себя на мысли, что композитор как бы пытается «обелиться», доказать, что он вполне состоятелен в области «серьезной музыки», он настойчиво демонстрирует все, чему учился в Гарварде и Институте Кёртиса, использует все приемы модернизма, но подлинного вдохновения музыка так и не достигает. Единственное действительно выдающееся ее место – это молитва, исполняемая солисткой, написанная в форме красивого и глубокого ламенто.

Прозвучавшая вслед за опусом Бернстайна его почти ровесница, симфония Шостаковича на стихи Евгения Евтушенко (1962 г.), первая часть которой – как раз стихотворение «Бабий Яр», также оставила смешанное впечатление, хотя, конечно, эта музыка – отлично известна в России. Симфоническая оратория Шостаковича – на несколько порядков ярче и интересней сочинения Бернстайна, но если оценивать ее место в ряду других произведений русского гения, то очевидна ее чрезмерная социальная ангажированность (уместная, впрочем, для такого события, как мемориальный концерт, но малоценная с точки зрения вечных ценностей искусства) и не самый интересный (для уровня Шостаковича) собственно музыкальный язык.

Музыкальное исполнение, тем не менее, было на самом высоком уровне. Безусловно, для РНО и для вновь стоявшего за его пультом Томаса Зандерлинга, образный и звуковой мир Шостаковича ближе и понятней, чем «завитушки» Моцарта и Россини, в которых музыкантам приходилось «отбывать повинность» за два дня до того на сольнике Веселины Казаровой. Игра оркестра впечатлила своей экспрессивностью и эмоциональной отдачей даже в не слишком ярком произведении Бернстайна, не говоря уже о Шостаковиче.

Достойно справились со своей задачей Юрловская капелла и Камерный хор Владимира Минина; совершенно прелестен был ангельский звук Детского хора «Весна» — для питомцев Александра Пономарева это уже не первое выступление, посвященное американской трагедии: в годовщину событий в 2002-м хор исполнил мировую премьеру «Нью-Йоркской мессы» Ефрема Подгайца, непосредственно посвященную трагическому событию.

В симфонии Бернстайна совершенно замечательно, качественно и проникновенно одновременно, солировала сопрано Мария Булгакова. В оратории Шостаковича в очередной раз свой высочайший класс продемонстрировал Сергей Лейферкус, сделавший свое соло титанически значимым.

реклама

вам может быть интересно

Виолончелист номер один Классическая музыка

рекомендуем

Театральное бюро путешествий «Бинокль»

смотрите также

Реклама





Спецпроект:
На родине бельканто
Смотреть
Спецпроект:
Мир музыки Чайковского
Смотреть