В некотором царстве, в мертвом государстве

«Снегурочка» на новой сцене Большого

05.12.2002 в 15:56

Определенно есть всеподавляющая любовь. Дмитрий Белов всю жизнь боготворил Большой — и когда обыкновенным фанатом пробивался на его спектакли, и когда работал здесь грузчиком, а потом режиссером-ассистентом. Даже будучи вытолкнут оттуда на вольные хлеба, смиренно и с великой любовью взирал на священную Квадригу, мечтая когда-нибудь вернуться в эти стены опять. И вот вернулся. Но приглашение на «Снегурочку» было снабжено пожеланием: надо бы поставить оперу в традиционном духе и в то же время на современном языке. Заказ как заказ. Испокон веков одни заказывали музыку в прямом и переносном смысле, другие выполняли задачу, и этими другими были Монтеверди, Гайдн, Моцарт... всех не перечесть. Но то ли Белов не Монтеверди, то ли Большой будет пострашнее какого-нибудь герцога Мантуанского, а только на премьере режиссера-радикала было не узнать. Нем, смущен, боится дышать на то, что считает здешней традицией.

В сущности, открывшееся за занавесом было молитвой во славу собственного возвращения в этот храм. Но молитва — дело интимное, другим наблюдать за ним неудобно и скучно. Хотя нет, в первые минуты этот акт притягивает как магнит — что в жизни, что в этом спектакле. Так было, когда появилось совершенно ирреальное, мертвенное, до невозможности красивое царство Весны и Мороза. Оно было как сон. Не путать с последующими картинами, где персонажи не действовали, а с картинностью передвигались как в сомнамбулическом сне... Что же это за соблазнительность такая таится в финальных словах Берендея: «Снегурочки печальная кончина и страшная погибель Мизгиря печалить нас не могут»! Какой режиссер не взял их на вооружение, какой не превратил «Снегурочку» в нечто отстраненное, меланхоличное, ритуальное! Конкретно этот спектакль вышел декоративным миражом. Но главную роль в его «производстве» надо бы отдать не режиссеру, а художникам.

Все трое — художник-постановщик Алена Пикалова (постоянный партнер Белова), художник по костюмам Мария Данилова и художник по свету Дамир Исмагилов — создали до такой степени самоценный мир по мотивам рериховских эскизов, а режиссер до такой степени лишил персонажей индивидуальности, что последние оказались не более чем стаффажем (так называют фигурки людей, которые лишь малозначительная часть пейзажа). Эти фигурки пели. В целом очень достойно, но почти всегда развернувшись фронтально и для одного человека — дирижера.

Самым замороженным персонажем в этом пейзаже оказалась не Снегурка — Мизгирь в исполнении Андрея Григорьева. Самым идеальным с точки зрения вокала — Берендей Михаила Губского. Самым оригинальным — Лель Ирины Долженко, оттого что представился не солнечным мальчиком, а совершенным Пьеро, смурным и неловким. Самым колоритным был Мороз Валерия Гильманова, самой красивой — Весна в исполнении Светланы Шиловой, а Снегурочка с Купавной (соответственно Елена Брылева и Елена Зеленская) как-то умудрились вообще остаться без лица... Читай: не выполнил Белов заказ. Как нереальный. Потому что лучшая традиция Большого — это энергетически мощные вокалисты, играющие если не роль, то самих себя — ярких и даровитых. И это ведущий их за собой дирижер-драматург.

Николай Алексеев, для которого «Снегурочка» — дебют в качестве главного приглашенного дирижера ГАБТа, вдумчиво писал тонкие картины, представив в целом очень симпатичный оркестр — чему не удивишься, учитывая, сколько времени он провел с первым филармоническим оркестром Петербурга. Он умело сбалансировал и «яму» со «сценой» — что ожидалось уже не с такой уверенностью, поскольку «Снегурочка» всего лишь третий его оперный опыт. Но сыграть в театр — не сыграл. Остановился на пейзаже все с тем же стаффажем, что с точки зрения театра есть мертвое царство.

Поразительно, но такое же было и в зале филиала, который, собственно, в тот вечер и открыла «Снегурочка». Вопреки обвинениям в помпезности и пошлости, новый театр оказался по-хорошему шикарен и гармоничен. Но что-то парализовывало публику. Премьерная атмосфера — out, аплодисменты быстро гаснут что в партере, что на галерке — холодная вежливость, и все. Обнаружься это где-нибудь со второй половины спектакля, объяснение нашлось бы (смотри все вышеизложенное). Но мертво было с первой минуты. Сверх того, зал зиял пустыми креслами — и это на открытии нового зала, которого все ждали как манны небесной! На втором премьерном вечере зал вовсе заполнился наполовину.

Круто взялась за дело новая команда Большого — новую систему продажи билетов придумала. Ожидалась полная победа над спекулянтами, но... Потенциальную публику водили за нос в кассах, за месяц сообщая, что билеты проданы подчистую, а в премьерные дни спекулянты ловили людей аж у гостиницы «Москва», помахивая пачками билетов и умоляя купить их хоть за 100, хоть за 50 рублей. Так было, так будет? В том числе и под этот старый аккомпанемент открылся новый филиал.

Лариса Долгачева

реклама

вам может быть интересно

Портрет маэстро Гайдна Классическая музыка

рекомендуем

Театральное бюро путешествий «Бинокль»

смотрите также

Реклама



Тип

рецензии

Раздел

опера

Театры и фестивали

Большой театр

Персоналии

Николай Римский-Корсаков

Произведения

Снегурочка

просмотры: 1364



Спецпроект:
На родине бельканто
Смотреть
Спецпроект:
Мир музыки Чайковского
Смотреть