И всё-таки «Юдифь»…

Раритет Алессандро Скарлатти в камерном формате

Портрет Алессандро Скарлатти кисти неизвестного художника

Оглядываясь на 2000-е и 2010-е годы, можно с уверенностью сказать, что московский барочный оперный бум, состоявшийся на радость меломанам с легкой руки Московской филармонии, хотя на этом поле, конечно, проявлялись и другие игроки-организаторы, как раз и пришелся на первые два десятилетия XXI века. Барочные вокальные проекты на сцене Концертного зала имени Чайковского, в числе которых многие оперные раритеты прозвучали в России впервые, осуществлялись не только с отечественными музыкантами, певцами и дирижерами, но и с целым рядом зарубежных исполнителей и коллективов.

Затем нагрянула пандемия COVID-19, но едва пережив ее, мы столкнулись со шквалом агрессивной враждебности западного мира по отношению к нашей стране. В результате нынешняя сложная геополитическая ситуация, когда Россия ведет специальную военную операцию на Украине ради своей суверенности и своего будущего, разом оборвала едва ли не все нити международного сотрудничества, в том числе в области культуры, а значит и академической музыки. Однако, словно по программе музыкального «импортозамещения», в этом сезоне Московская филармония предлагает весьма интересный барочный абонемент с интригующим названием «Камерные оперы в Камерном зале».

Барочные вокальные опусы звучали в этом зале, естественно, и раньше, однако сегодня актуальность заместительной барочной терапии стала ощущаться особенно сильно. Ваш покорный слуга на концерте в Камерном зале Филармонии, признаться, не был уже давно, но раритетное название «Юдифь», вновь заставило влиться в число его слушателей. Это название связано вовсе не со знаменитой ораторией Антонио Вивальди «Торжествующая Юдифь» и, тем более, не с забытой сегодня одноименной романтической оперой русского композитора Александра Серова. Речь идет об опусе композитора Алессандро Скарлатти (1660–1725), считающегося основателем неаполитанской оперной школы. Речь об опусе, который в Камерном зале Московской филармонии прозвучал 6 октября.

Юдифь – героиня второканонической «Книги Юдифи», апокрифа, входящего в Ветхий Завет Библии. Это молодая и статная еврейская вдова, спасшая свой город Ветилуйю от осады ассирийцев во главе с грозным предводителем варваров Олоферном. Осажденным грозит неминуемая смерть от голода и жажды, однако отважная Юдифь, проникая в лагерь врага и покоряя своей красотой Олоферна, обезглавливает его во сне, захмелевшего после пира. Незамеченной Юдифь возвращается в Ветилуйю – и ассирийцы, увидев отрубленную голову своего вождя, возвышающуюся на стенах города, в панике спасаются бегством.

В отличие от латинского либретто Якопо Кассетти, созданного для «Торжествующей Юдифи» Вивальди (полное название его оратории – «Juditha triumphans devicta Holofernis barbarie» / «Юдифь, торжествующая над побежденными варварами Олоферна»), «Юдифь» («La Giuditta») Алессандро Скарлатти написана на итальянское либретто. Юдифь как имя библейской героини давно уже стала именем нарицательным, так что оригинальному названию опуса недаром ведь предпослан определенный артикль: ни у кого не должно остаться сомнения, что это та самая Юдифь. И именно поэтому снимать с названия итальянскую кальку, как это сделала афиша обсуждаемого исполнения, представляется нецелесообразным, тем более что «Джудитта» («Giuditta») без всякого артикля, хотим мы этого или нет, невольно ассоциируется с названием популярной оперетты Франца Легара.

«Юдифь» Алессандро Скарлатти (1693) на либретто куриального кардинала Пьетро Оттобони (1667–1740) – оратория, совершенно четко отражающая тенденцию XVII века к отказу от строгого контрапунктического письма в пользу монодий с аккомпанементом. По сути – в пользу череды речитативов и арий, хотя в ораторию вкраплена и пара дуэтов, а в финале традиционно отведено место хоровым страницам. Однако для того, чтобы «вписаться» в тематику абонемента, вполне подойдет компромисс отнести эту ораторию к разряду духовных опер. Почему нет, раз это с легкостью можно сделать!

Впервые эта опера-оратория для пяти солистов была исполнена в Риме в 1693 или 1694 году, а впервые опубликована в 1695-м. Сделаем ход конем и назовем персонажей опуса одновременно с солистами, которые были заняты в нынешнем обсуждаемом исполнении. Юдифь – Софья Цыганкова (сопрано). Олоферн – Рустам Яваев (контратенор). Озия, принц (или молодой царь) Ветилуйи – Алиса Федоренко (сопрано), и это единственная в данном вокальном раскладе партия-травести. Капитан Акиор – Дмитрий Хромов (тенор). Наконец, Верховный священнослужитель Ветилуйи – Дмитрий Степанович (бас).

И коль скоро мы назвали певцов-солистов, сразу назовем и хоровую группу, которая к исполнению примкнула в финале. Это ансамбль солистов Театра старинной музыки МГУ «Voce di ricci», который предстал в составе Анны Сильченко, Карины Ибрагимовой, Ольги Ворн, Евгении Малеевой, Ольги Сильченко, Максима Горелика и Александра Звонова. Художественный руководитель этого коллектива – Дмитрий Степанович.

Коллективный аккомпанирующий участник обсуждаемого исполнения – ансамбль «Солисты барокко», представший в этот вечер в составе Екатерины Милкиной (флейта), концертмейстера Геннадия Акинфина (скрипка), Дарьи Криницыной (скрипка), Маргариты Спиридоновой (альт), Олега Бойко (барочная гитара), Дарьи Гущи (клавесин) и своего художественного руководителя Андрея Спиридонова (виолончель).

После исчерпывающего представления исполнительских сил еще раз акцентируем внимание на том, что в рамках абонемента прозвучала оригинальная исходная версия 1693 года. Дело в том, что в 1697 году появилась авторская переработка опуса с новым либретто Антонио Оттобони (1646–1720), отца уже упомянутого Пьетро Оттобони. Принц Антонио Оттобони, неаполитанский генерал и страстный любитель музыки, как раз и был тем, кто назначил Алессандро Скарлатти своим maestro di cappella в Неаполе. В переработанной версии число персонажей сокращено до трех. К двум ключевым – Юдифи и Олоферну – добавляется еще Кормилица главной героини (вспомним, что в «Торжествующей Юдифи» Вивальди с Юдифью была неразлучна служанка Абра: в лагерь Олоферна она проникала вместе со своей госпожой, «ассистируя» ей в опасной и дерзкой вылазке).

В более заостренной и драматически рельефной версии 1697 года увеличено число дуэтных номеров, вместо хорового финала звучит финальная ария Юдифи, а в оркестре – только струнные и basso continuo, в то время как в версии 1693 года кроме струнных задействованы и духовые инструменты. В нынешнем суперкамерном исполнении состав ансамбля в этом плане, очевидно, недобирает: духовые представлены лишь флейтой, но это вовсе не упрек, а просто ремарка. Алессандро Скарлатти считал «Юдифь» лучшей своей ораторией, и возвращение к ней через четыре года – факт его творческой неуспокоенности как художника-перфекциониста, на тот момент явно опередившего свое время…

В этом сочинении – и мы ведем речь об услышанной на концерте версии 1693 года – композитор проявляет себя мастером весьма ажурного музыкально-драматического письма и тончайшей словесной живописи. Всё подчинено глубокому выражению человеческих чувств и эмоций, хотя драматургическая структура опуса, быстро переплетающая краткие сцены в лагере Олоферна с весьма драматичными событиями в неспокойном осажденном городе, сквозного развития театрального действа, естественно, не предполагает.

Оратория распадается на две части, и в первой во взаимодействии с другими героями сначала представлена Юдифь, сознание которой постепенно вызревает для священного подвига, а затем уже и ее грозный противник Олоферн. Вторая часть – события, связанные с подвигом Юдифи и тревожным ожиданием ее победного возвращения в Ветилуйю с головой поверженного Олоферна. Принцип ораториальности – это не действие, а рассказ о тех или иных событиях в вокальных монологах героев и обсуждение их между собой в речитативах, раскрывающих происходящее под разными углами зрения.

Весьма любопытно, что изначально капитан Акиор был одним из верных соратников Олоферна, но, не приемля изощренную жестокость своего генерала, неожиданно перешел на сторону осажденных иудеев и помог Юдифи в ее судьбоносной миссии. По мнению художественного руководителя «Солистов барокко» Андрея Спиридонова, предварившего исполнение вступительным словом, этот опус, религиозный аспект которого определяет всю его музыкально-драматургическую ауру, можно рассматривать как гимн Всевышнему, как гимн Господу Вседержителю, по воле которого капитан Акиор принимает единственно верное решение, помогая Юдифи, а сама она сокрушает тирана своею праведной рукой.

Воистину, это гимн тому, как смирение и слабость способно победить напористость и силу! И этот гимн явно удался и по части его инструментальной составляющей, и по части прекрасных голосов в партиях Юдифи и принца Озии. И Софья Цыганкова, и Алиса Федоренко поразили подвижностью и свежестью звучания, подкупили вокальным шармом, проникновенной эмоциональностью и технической оснащенностью. Довольно неплохую заявку на постижение стиля музыки в партии Олоферна предъявил Рустам Яваев, знакомый нам по исполнению «Торжествующей Юдифи» Вивальди в Москве, состоявшемуся 11 лет назад! Тогда он предстал в небольшой партии Озии, но у Вивальди под сим именем как раз и выступает Верховный священнослужитель Ветилуйи. У Скарлатти же Озия – совсем другой персонаж, о чём было сказано ранее, а отправитель религиозного культа – просто безымянный Верховный священнослужитель.

На этом позитив слушательских впечатлений заканчивается, так как вокальные работы Дмитрия Хромова в весьма весомой партии Акиора и Дмитрия Степановича в небольшой партии Верховного священнослужителя оказались заведомо поперек музыкального стиля барокко, так и не слившись с ним в чарующей гармонии. То же относится и к звучанию хора, который под суетливым и невероятно комичным управлением Дмитрия Степановича, словно инородная вокальная субстанция, обрушил всю «мощь» небольшого, в сущности, количества участников на ни в чём не повинную, но, несомненно, обогащенную встречей с этим раритетом публику…

Иллюстрация: портрет Алессандро Скарлатти кисти неизвестного художника

реклама

рекомендуем

смотрите также

Реклама