Три орешка для золушки

Концертное исполнение оперы Россини в Москве

Александр Матусевич, 11.02.2003 в 14:44

Джоаккино Россини

Петь оперы Россини и безумно приятно, и безумно трудно. Приятно оттого, что красивы до умопомрачения, что эта затейливая и роскошная музыка нравится и публике, и исполнителям. Трудно, потому что стиль Россини требует от певца практически невозможного сочетания идеального звуковедения и экспрессии - если только вы в действительности хотите постичь подлинного Россини, а не превратить все замысловатые пассажи и украшения в банальные трюки. Пустое виртуозничанье в операх пезарского композитора господствовало на оперной сцене долгие годы, что давало повод критикам усомниться в драматической ценности его опер, в способности его музыки выражать подлинные и глубокие чувства. Некоторые даже усматривали родство Россини с многочисленными композиторами 18-го века, писавшими в виртуозном стиле, идя на поводу у примадонн и премьеров-кастратов. После Каллас это стало совершенно невозможно - она сумела вдохнуть в обветшалую романтическую оперу жизнь, раскрыв истинный смысл и значение ее форм и формул. Теперь техничное любование, не оплодотворенное мыслью и эмоцией, выглядит, по меньшей мере, старомодным.

В России музыку бельканто по-прежнему поют катастрофически мало. Если уж даже такие шедевры как "Норма", "Лючия ди Ламмермур", "Любовный напиток" представлены редкими, единичными постановками, то что говорить о стиле в целом. С творчеством Россини дело обстоит еще хуже: кроме "Севильского цирюльника" найти что-нибудь еще из богатейшего наследия композитора в репертуаре российских театров - задача не из легких. В какой-то мере такое положение пытаются компенсировать концертным исполнением его опер, что, однако, также случается не часто. В прошлом году Академия молодых певцов Мариинского театра сначала в Петербурге, а затем в Москве достаточно качественно озвучила труднейший россиниевский опус - "Путешествие в Реймс". И вот в Первопрестольной предпринята новая попытка хоть как-то восполнить отсутствие музыки итальянского гения на российской оперной сцене.

Выбранная опера практически не имеет в нашей стране исполнительской традиции. В середине прошлого века она была записана на русском языке солистами Всесоюзного радио во главе с блистательной Зарой Долухановой. Несколько лет назад Экспериментальный музыкальный театр из Екатеринбурга привозил свою "Золушку" в Москву на фестиваль "Золотая маска", и Маргарита Мамсирова в титульной партии произвела неплохое впечатление. Но эти эпизодические постановки, конечно, не могли создать традицию, поэтому каждое новое обращение к этой опере - это, по сути, акт творческого героизма.

На сей раз на такую миссию решился Владимир Понькин со своим оркестром, пригласив к сотрудничеству солистов Московской филармонии, Театра Станиславского и "Геликон-оперы". К слову сказать, похожую попытку маэстро уже предпринимал несколько лет назад, когда в Зале им. Чайковского был исполнен россиниевский "Моисей". Сыскать в Москве не то чтобы хороших россиниевских певцов, а хотя бы просто способных пристойно воплотить эту блестящую музыку - вот задача, решение которой стоит немалых усилий. И нельзя сказать, чтобы с этой задачей маэстро Понькин не справился совершенно. Конечно, певцов калибра той же Долухановой мы в тот вечер не услышали. Но, тем не менее, это был разумно подобранный состав вокалистов, некоторые из них уже имеют опыт соприкосновения с наследием пезарского гения не только на примере пресловутого "Цирюльника".

В заглавной партии выступила солистка Филармонии, недавняя выпускница Гнесинской академии Александра Гришкина. Исполнение ею виртуознейшей партии Анжелины оправданно: приятное меццо Гришкиной подвижно, грациозно, склонно к колоратуре. К сожалению, певице еще пока не хватает мастерства провести всю партию ровно: отдельные места, прежде всего, кантиленные жалобы на тяжелую жизнь героини прозвучали искренне, с должной экспрессией, порадовали благородством тона; собственно колоратурные пассажи удались меньше, скорее напоминая лишь сносно выученный урок по технике беглости. Стоит поработать и над крайними верхними нотами, звучащими пока несколько резковато. Певице не откажешь и в артистизме, а также в хорошем знании партии, чем отличались далеко не все солисты. В партии Дона Маньифико мы услышали солиста Театра Станиславского Дмитрия Степановича. Москва помнит его качественное исполнение россиниевского Моисея, поэтому от него ожидали гораздо большего. Свой красивый и техничный вокал певец нередко приносит в жертву ложно понятому артистизму, откровенно переигрывая и вызывая чувство сожаления такой откровенно топорной интерпретацией образа. В дополнение ко всему партия была подготовлена в недостаточной степени, чувствовалось, что местами Степанович просто читает с листа (в принципе для него это не представляет особой сложности, поскольку мы знаем, что Дмитрий один из самых образованных вокалистов Москвы, к тому же еще и композитор, - и тем не менее), отчего исполнение, разумеется, не выиграло. Голос Николая Дорожкина, исполнившего партию принца Рамиро, словно специально создан для опер с небольшими составами оркестров и виртуозными номерами. К сожалению, являясь штатным певцом театра "Геликон", артист вынужден исполнять несвойственный ему репертуар. Тем отраднее, что ему все же хоть изредка выпадает возможность продемонстрировать возможности своего мягкого, лирического голоса - как то случилось несколько лет назад, когда маэстро Ричард Бонинг делал в Москве "Золушку" Николя Изуара, или как совсем недавно в премьере оперы Гретри "Пётр Великий". Не все верхние ноты были взяты удачно, не все пассажи пропеты с блеском. Но в целом Дорожкин еще раз подтвердил свои права на белькантовый репертуар, продемонстрировал понимание стиля исполняемой музыки. Виктор Параскева в роли советника Алидора предстал как крепкий профессионал, но откровениями не одарил. Марина Андреева (Клоринда), обладательница приятного колоратурного сопрано, была весьма технична, единственная, пожалуй, из всего состава, безупречно справившись с головоломными трюками своей партии. Напротив, Виктория Лямина, озвучивавшая вторую злобную сестру Золушки, была явно не форме, являя свои исполнением плохое знание материала (казалось, что кроме партитуры в тот вечер для певицы ничто не существовало), полное непопадание в стиль и местами откровенно фальшивое пение. Всяческих похвал заслуживает Валерий Планкин (Дандини), чей вокал был наиболее ярок, а артистизм естественен. Мне впервые пришлось встретиться с этим певцом, и я был приятно удивлен наличием в "Геликон-опере" столь незаурядной артистической личности.

Владимир Понькин оказался очень тонким и понимающим интерпретатором россиниевского шедевра: его темпы, нюансировка, проработка ансамблей солистов, трактовка произведения в целом оставили самое приятное впечатление. К сожалению, родной оркестр и мужской хор Юрловской капеллы были ему в тот вечер плохими помощниками: количество фальшивых оркестровых соло зашкаливало за все мыслимые пределы, унисон в группах инструментов был редким гостем, а надсадное и грубое звучание хора давало лишь повод возблагодарить "баловня Европы", что не написал развернутых хоровых номеров.

реклама

рекомендуем

Театральное бюро путешествий «Бинокль»

смотрите также

Реклама

Тип

рецензии

Раздел

опера

Произведения

Золушка

просмотры: 2723



Спецпроект:
На родине бельканто
Смотреть
Спецпроект:
Мир музыки Чайковского
Смотреть