Жан Батист Гаспар Дебюро

Дебюро, Жан Батист Гаспар (фр. Jean-Gaspard-Baptiste Deburau, 31 VII 1796 — 17 VI 1846) — французский актёр-мим.

Родился в семье Филиппа Жермена Дебюро, возглавлявшего театральную труппу. В 1816 вступил в труппу театра «Фюнамбюль» («Канатных плясунов»), одного из самых демократических театров Парижа. В 1819 Дебюро с огромным успехом исполнил роль Пьеро в пантомиме «Арлекин-лекарь». В дальнейшем играл Пьеро в пантомимах «Бешеный бык» (1827), «Золотой сон, или Арлекин и скупец» (1828), «Кит» (1832), «Пьеро в Африке» (1842) и др.

Сохранив буйное веселье, буффонаду народного балаганного театра, Дебюро внёс в пантомиму мысль, содержательность, приблизил её к современности. Созданный им образ Пьеро завоевал широкую популярность и стал народным комическим героем. Изобретательный, предприимчивый Пьеро в исполнении Дебюро выражал французский национальный характер, народный юмор. Его били, преследовали, обижали, но он преодолевал препятствия и, сохраняя свою невозмутимую беспечность, выходил победителем. В лучших пантомимах Дебюро звучала тема трагической судьбы бедняка в мире несправедливых, бесчеловечных отношений.

Сохранив старинный фарсовый грим Пьеро (лицо, осыпанное мукой), Дебюро изменил его облик, ввёл всемирно известный костюм Пьеро (длинные белые штаны, просторная блуза без воротника, гладкая чёрная повязка на голове).

Блестящее мастерство Дебюро, сочетавшего эксцентрику с психологической правдой, большая тема, которую нёс его герой, отвергавший мир зла и насилия с позиций народного здравого смысла, привлекли к замечательному народному актёру внимание художественной интеллигенции. О Дебюро восторженно писали Ш. Нодье, Т. Готье, Ж. Жанен, Ж. Санд и др. Но буржуазный зритель не понял и не принял его искусства.

В настоящее время традиции творчества Дебюро развивает во Франции актёр М. Марсо.

Литература: Реriсaud L., Le theatre des Funambules…, P., 1897; Pantomimes de Gaspard et Ch. Debureau, preface par Champfleury, P., 1889; Janin J., Debureau. Histoire du theatre, а quatre sous…, 3 ed., P., 1833; Rеmу Т., Jean-Gaspard Debureau. Preface de J.-L. Barrault, P., 1954; в рус. пер. — Жанен Ю., Дебюро. История 20-ти копеечного театра…, ч. 1–2, СПБ, 1835.

Финкельштейн Е. Л.
Источник: Театральная энциклопедия, 1961—1967 гг.

• Сценическое искусство 1-й половины 19 века во Франции

Народное театральное искусство Франции первой половины XIX века имело еще одного замечательного представителя — пантомимиста Жана Гаспара Батиста Дебюро (1786–1846). Он работал в театре Канатных Плясунов (Фюнамбюль) — самом плебейском театре Парижа, куда не решалась заглядывать буржуазная публика, боясь встречи с аудиторией ремесленников и рабочих. Этот театр возник в 1816 году. Владельцы его стремились подобрать сильную труппу, в состав которой входили исполнители разнообразных балаганных зрелищных жанров — канатоходцы, актеры пантомимы, гримасники, «несгораемый человек» и т. д. Театр Фюнамбюль быстро укрепился на бульваре Тампль, став одним из любимейших театров народного зрителя.

Вначале основной приманкой здесь был юный Фредерик-Леметр, игравший в пантомимах. Но в 1819 году он перешел в Олимпийский цирк, и театр Фюнамбюль остался без премьера. Вскоре в состав труппы вошла семья бродячих акробатов Дебюро. Один из них, Гаспар-Батист Дебюро, считался наименее способным акробатом. Его пробовали занять в пантомиме, но поначалу тоже неудачно. Однако в 1819 году, заменив уволенного актера, он сыграл импровизационно, без репетиций роль Пьеро в пантомиме «Арлекин-лекарь». Его огромный успех в этот вечер решил дальнейшую судьбу французской пантомимы. В течение двадцати семи лет Дебюро играл Пьеро, причем полностью трансформировал образ, изменив его внешность, характер, его значение в спектакле.

Пантомима начала XIX века была тем жанром народного театра, который власти охотно разрешали даже в период Империи. Нелепость сюжетов, условность карикатурных персонажей, нагромождение трюков превращали пантомиму в грубое зрелище, рассчитанное на нетребовательность толпы. Театральная политика правящих кругов буржуазной Франции поддерживала подобные жанры, потому что они выполняли немаловажную идеологическую функцию — насаждали безыдейное искусство «для народа».

Дебюро, опираясь на балаганно-буффонную традицию «низового» театра, совершил переворот в пантомиме, приблизил ее к современности, насытил ее большим содержанием.

До него Пьеро был второстепенным персонажем пантомимы — грубым, циничным слугой, объектом насмешек и фарсовых проделок главных персонажей-Кассандра, Арлекина и других. Этот Пьеро носил высокую остроконечную шляпу с полями и большой воротник вроде жабо. Дебюро, сохранив фарсовый грим Пьеро-лицо, осыпанное мукой, — изменил его костюм. Введенные Дебюро длинные белые штаны, просторная блуза из белого коленкора с большими карманами и гладкая черная повязка на голове, которая не мешала при акробатических трюках и не скрывала мимики, получили впоследствии всемирное распространение в театре как «классический» костюм Пьеро. Дебюро отбросил воротник, играл с открытой шеей, то втягивая, то вытягивая ее и потешая зрителя этим забавным приемом.

Но главное заключалось в изменении внутренней сущности Пьеро. Вечно голодный бедняк, изобретательный и предприимчивый, неунывающий, какие бы горести ни сыпались на его голову, Пьеро — Дебюро был воплощением французского народного комического героя, вроде Иванушки-дурачка, который преодолевал тысячи невероятных препятствий и в конце концов приходил к благополучной развязке. Пьеро били, преследовали, обижали, он отвечал своим мучителям проказами и колотушками, расстраивал их планы и сохранял свою неизменную беспечность, свое неистощимое хладнокровие. Среди парижского народа возникла поговорка — «спокоен, как Батист».

Гротескно-эксцентрический по своим выразительным средствам, Пьеро — Дебюро был глубоко правдив психологически. Он жил на сцене всеми чувствами и мыслями своего героя, который в фантастических обстоятельствах пантомимы-феерии сохранял удивительную достоверность внутренней жизни и естественный здравый смысл. С позиций этого народного здравого смысла Пьеро отвергал злой мир насилия и притеснений.

Ввиду огромной популярности, сразу завоеванной актером, роль Пьеро начали вставлять во все пантомимы, предоставляя Дебюро самому выдумывать трюки и похождения своего героя. Постепенно Пьеро оттеснил всех прочих персонажей пантомимы. Наивная клоунада ранних выступлений Дебюро была полна безыскусного веселья. Так, например, в пантомиме «Лес Бонди, или Пьеро у разбойников» (1824) Пьеро переодевался предводителем шайки разбойников, чтобы спасти похищенную ими Коломбину. Для этого он нацеплял огромные черные усы. Улучив минуту, когда разбойники уходили, Пьеро снимал усы, чтобы Коломбина узнала его. Но, торопясь надеть их снова по возвращении разбойников, он, к огромному удовольствию зрителей, по ошибке прилаживал ярко-рыжие усы, а затем, увидев изумление присутствующих, заменял их белыми.

В 1823 году в труппу театра Фюнам, бюль вступили два английских клоуна, братья Лоран. Старший из них — изящный, гибкий, превосходный танцор — занял амплуа Арлекина и стал сценаристом и режиссером, широко введя в репертуар театра английскую пантомиму, изобилующую трюками. В 1827 году он поставил свою пантомиму «Бешеный бык», имевшую шумный успех. Пантомима эта строилась на стандартной фабуле преследования влюбленных Арлекина и Коломбины, соединению которых мешает скупой отец Коломбины Кассандр, желающий выдать дочь замуж за богатого старика. Злоключения героев, разумеется, кончались соединением влюбленных.

В этой пантомиме роль и функция Пьеро были еще близки к чистой буффонаде. Будучи слугой Кассандра, Пьеро помогает своему хозяину в погоне за сбежавшей дочерью. На него обрушивается множество неприятностей. Преследователи заходят к виноторговцу напиться, но вино вызывает у них колики. Их заставляют принять гремучие пилюли, которые взрываются в их животах, и из штанов больных вырывается огонь. На Пьеро набрасывается бешеный бык (именем которого названа пантомима), и Пьеро, пронзенный его рогами, чуть не погибает. Однако Пьеро не только помогает хозяину, но в то же время и досаждает этому скупому старику. Удары, которые достаются Пьеро, обязательно падают и на голову Кассандра. В этой же пантомиме возникает тема самоутверждения Пьеро. Ему хочется приодеться, он попадает к портному и сооружает себе из самых неподходящих частей туалета смехотворный наряд, пародирующий светского щеголя. Пьеро красуется, фанфаронит, дурит. Но в конце концов именно он торжественно ведет влюбленных в храм.

Эта «пантомима-арлекинада в английском духе» много лет привлекала толпы зрителей. Она завоевала театру Фюнамбюль популярность среди художественной интеллигенции Парижа. Первым забрел сюда писатель-романтик Шарль Нодье. Пораженный неведомым для него актером, он написал о нем статью, где называл Дебюро в одном ряду с крупнейшими актерами Франции и противопоставил его правдивое искусство напыщенности официального театра. Эта статья положила основу славе Дебюро и привлекла к нему внимание ведущих деятелей французского искусства.

В 1828 году Нодье написал для Дебюро сценарий пантомимы «Золотой сон, или Арлекин и скупец», еще больше увеличившей популярность театра. Эта пантомима значительно усилила роль Пьеро. Но намеченная в ней активизация образа и изменение его внутренней сущности тормозились сюжетными схемами пантомимы. Чтобы решить задачу, надо было отказаться от привычных сюжетов и превратить Пьеро в центрального героя.

В 1832 году была поставлена маленькая пантомима «Кит», сценарий которой Дебюро написал сам. Равнодушный к внешне зрелищным эффектам и трюкам английской пантомимы, Дебюро сильно упростил сюжет и перевернул все обычные отношения героев. В этой пантомиме Коломбина любила Пьеро. Но у бедного Пьеро не было денег на женитьбу и, в довершение всех бед, его, к ужасу Коломбины, проглатывал кит. Однако все кончалось благополучно. В желудке кита Пьеро находил шкатулку с золотом и, выйдя на свободу, добивался руки Коломбины. При всей наивности фантастических происшествий этой пантомимы главным в ней стал образ неунывающего бедняка, преодолевающего все препятствия и побеждающего врага.

В пантомиме 1830-х и 1840-х годов Дебюро окончательно утвердил Пьеро как активного героя, достигающего успеха. Он добивался любви прекрасной жрицы солнца «(Странствующий Пьеро», 1837); он побеждал дьявола («Бириби», 1841); он храбро сражался с арабами, свергал с трона африканского бея и сам становился беем, обучая подданных искусству залихватского французского танца — канкана («Пьеро в Африке», 1842); он освобождал свою невесту, крестьянку Бабетту, из рук похитителей-мушкетеров и с помощью вооруженных крестьян прогонял обидчиков («Два мушкетера», 1845).

Искусство Дебюро становилось все более значительным и глубоким по содержанию, все более отточенным по блистательной технике, позволяющей ему передавать тончайшие оттенки мыслей и доводить эксцентрику до цирковых трюков. По мере наступления творческой зрелости в искусстве Дебюро все отчетливее звучали драматические мотивы. Забавный белолицый человечек, храбро сражающийся с несправедливостью и злобой, с насилием и обманом, внезапно становился бесконечно трогательным, не переставая смешить. Не снижая эксцентричности, Дебюро переходил к социальной проблематике, усиливая реальные мотивы пантомимы и отходя от чистой фантастики. Сочувствие чужому горю проникло в характер балаганного шута и завладело им. В буяне, задире и обжоре Пьеро стали раскрываться черты глубокой человечности.

Высокого драматизма и почти философского обобщения темы Дебюро достиг в пантомиме «Продавец одежды» (1842). В этом спектакле голодный, безработный, не имеющий пристанища и к тому же дерзнувший влюбиться в красавицу герцогиню Пьеро убивал продавца одежды ради кражи костюма, необходимого ему, чтобы попасть в высший свет. И вся пантомима превращалась в историю душевных терзаний Пьеро, преследуемого своей совестью. Призрак убитого представал перед ним в моменты наивысших взлетов его великосветских успехов и страшным, замогильным голосом произносил: «Пррродавец одежды!»

Это была единственная пантомима, заканчивающаяся гибелью Пьеро. Вероятно, именно потому сам Дебюро не любил и недолго играл ее. Ему была ближе тема побеждающего героя. Но с чуткостью огромного художника, преодолевая нелепость ситуаций и наивность сюжетной схемы, Дебюро вступил в этой пантомиме на путь больших типических обобщений. Сближаясь с передовой литературой Франции, он рассказал в этой пантомиме о страшной судьбе человека в мире, построенном на социальном неравенстве, об обстоятельствах буржуазного мира, порождающих преступность, о недостижимости счастья для бедняка. За фарсовой маской нелепого и забавного шута проступала тема трагической неустроенности бедняка в мире несправедливых, бесчеловечных отношений.

Не случайно в многочисленных работах о Чарли Чаплине возникает имя Дебюро как предшественника великого певца «маленького человека».

Мешая воедино смех и слезы, эксцентрику и трагизм, цирковой трюк и человеческую правду, Дебюро прошел в своем творчестве путь от самодовлеющего комизма фарсовой буффонады к гуманистической и социальной теме. Уже в 1830-е годы о нем много писали. Имя его пользовалось широкой известностью. В театр Фюнамбюль приходили крупнейшие деятели литературы и театра. Замечательным искусством народного актера восхищались не только Нодье, Жанен, Готье, но и Жорж Санд, Бальзак, Делакруа, Фредерик-Леметр.

И все же «светский» зритель по-прежнему не знал Дебюро. В 1832 году произошел случай, навсегда заставивший Дебюро отказаться от мысли расширить свою аудиторию за счет представителей высших классов. Его пригласили принять участие в бенефисном спектакле в Пале-Рояле, где рядом с актерами театра Фюнамбюль выступали актеры театров Жимназ и Французской Комедии. И Дебюро потерпел полнейшую неудачу. Буржуазно-аристократический зритель не понял его искусства. Этот непривычный провал тяжело переживался актером. Он поклялся никогда больше не выступать перед чуждым ему зрителем. Два года спустя Дебюро пригласили в качестве первого мимиста в театр Гранд Опера. Но он категорически отказался от почетного и выгодного предложения. «Я хорош только на бульваре, — ответил актер. — Мне нужна моя публика в блузах. Я рожден для нее и умру с ней».

С начала 1840-х годов здоровье Дебюро пошатнулось. Перегруженный непосильной работой (театр давал до семи-восьми сеансов в день), никогда не отдыхавший, актер все чаще стал болеть. В 1846 году он умер от приступа астмы. Похороны его собрали множество людей. Жители Парижа провожали своего любимца, великого актера, отдавшего всю жизнь служению делу народного театра.

После смерти Дебюро пантомима приходит в упадок. Сын Дебюро Шарль и Поль Легран, оба исполнявшие роль Пьеро, стремились продолжать традиции великого Дебюро. Но они работали уже во второй половине XIX века, когда в условиях наступления буржуазной идеологии и краха демократических иллюзий пантомима насыщается эстетскими тенденциями и теряет свой жизнеутверждающий оптимизм. Пьеро — меланхолик, Пьеро — страдающий любовник заменяет прежнего Пьеро — неунывающего неудачника.

Но искусство Дебюро не исчезло. Пантомима находила своих продолжателей во Франции в течение всех лет, прошедших со дня смерти Дебюро. И в настоящее время ряд деятелей французской сцены, и прежде всего выдающийся мимический актер Марсель Марсо, стремятся продолжать дело Дебюро, развивать его традиции, оживляя их дыханием современности.

Финкельштейн Е. Л.
Источник: История западноевропейского театра, т. 3, 1963 г.