Интервью с Зурабом Соткилавой

12.03.2007 в 11:43

«Я красотой никогда не блистал. Всегда брал пением»

В понедельник празднует свое 70-летие самый солнечный тенор советской эпохи - солист Большого театра Зураб Соткилава. Блистательного русского грузина любят даже те, кто не слишком почитает оперу и мало разбирается в классической музыке. Накануне юбилея со знаменитым певцом встретилась обозреватель "Известий" Мария Бабалова.

вопрос: Юбилейных хлопот много?

ответ: Ужасно. Сил массу отбирают, и волнение, конечно, страшное. Я хотел сделать скромный "домашний" концерт: собрать всех своих близких и учеников и немного повеселиться. Но желающих меня поздравить оказалось так много, что пришлось согласиться на два серьезных гала-представления. И это очень трудно.

20 марта в Большом театре я буду петь свою коронную партию, за которую все свои звания и награды получил, - Отелло, а еще сцены из "Кармен" - оперы, которая стала моим дебютом в Большом, "Трубадура" и "Любовного напитка". А накануне юбилея в Большом зале Московской консерватории я представил своих учеников. Говорят, если человек посадил хотя бы одно дерево, то не зря прожил жизнь. А сейчас, когда собрались почти все мои воспитанники, я вдруг понял, что вырастил целый сад.

в: Студенты сегодня - главная тема вашей жизни?

о: Нет. Так много, как в этом сезоне, я не гастролировал, кажется, никогда. Я же раньше очень мало ездил по Союзу, в основном выступал в Москве и в Ленинграде. А прошлой осенью я пел не останавливаясь. Почти каждый день - концерт в новом городе. И в декабре у меня началась депрессия - просто не рассчитал силы. После трех сложнейших операций я уже не могу выносить большие нагрузки. И сегодня я пою лишь то, что мне приятно.

в: И в Большом театре совсем не появляетесь...

о: В этом сезоне я отказался от всех спектаклей. Во-первых, Новую сцену Большого театра я не люблю, а до открытия основной сцены, думаю, не доживу. Потом серьезную оперу я уже не осилю. 1 августа 2007 года у меня заканчивается контракт. И продлевать я его не стану. Сидеть в театре без дела, просто быть там я не хочу. Думаю, что никакой перспективы у моих взаимоотношений с Большим театром нет.

в: Вы довольны своей певческой биографией?

о: В свое время я спел в Большом театре все что хотел и сделал это на достойном уровне. Плохо другое - на первую свою зарубежную постановку я выехал в сорок три года. Это поздно, тем более для тенора из Советского Союза, потому что импресарио, естественно, хотят работать с молодыми. Сделай я это раньше, у меня была бы совсем другая карьера. В принципе на Западе я мог стать миллионером за два-три сезона. А в России на старости лет оказался достоин лишь пенсии в 2700 рублей в месяц. Во всем мире, если ты проработал в театре 20 лет и был ведущим солистом, при выходе на пенсию тебе положен достойный пансион от этого театра. Если бы я получал тысяч пять долларов в месяц, то жил бы сейчас спокойно, ничего не делая.

Надо было бы мне родиться лет на тридцать позже. Сегодня у молодых шансов в жизни гораздо больше, чем было у моего поколения. Я не умею просить и унижаться, а для того, чтобы тебя отпустили за границу, этим надо было заниматься постоянно. Надо было дружить с девочками из Госконцерта, чтобы они вместо твоей фамилии другие не посылали, сообщая, что ты "очень занят" и приехать не сможешь. Еще, конечно, я много глупостей и сам сделал. Самая большая моя ошибка была, когда, приехав в Америку, я отказался от предложения прослушаться на CBS. Еще мне не повезло: президент звукозаписывающей компании Sony, который меня очень любил, успел выпустить лишь один мой диск, а после его смерти все остальные на фирме меня только обманывали. А все мои диски, что я обнаруживаю в России, - пиратские, очень плохого качества.

в: Пиратские записи - верный признак популярности.

о: Это не популярность, а воровство. А популярность у меня хорошая, добрая. Я хорошую жизнь прожил, я счастливый человек. Все в жизни попробовал, все познал, все, что хотел спеть, спел. И люди меня искренне любят. Когда я появляюсь, встают по собственной инициативе.

в: Вы ни разу не пожалели о том, что предпочли карьеру оперного певца, а не футболиста?

о: Нет. У нас в семье все делалось для того, чтобы отвлечь меня от футбола, который считали хулиганской игрой. Несмотря на мое сопротивление, меня заставляли ходить в музыкальную школу, но с занятий я сбегал на стадион. Спустя полгода мать узнала об этом и в наказание изрубила топором мои любимые бутсы. Из футбола я ушел не по своей воле - после серьезной травмы уже не мог играть. Мне было 20 лет, и казалось, что жизнь кончилась, мир рухнул. Отчисление из тбилисского "Динамо" - моя первая мужская слеза.

в: А вторая?

о: Конечно, смерть мамы. Я готовился к дебюту в Большом театре и так хотел привезти ее в Москву, где она никогда не была. Даже платье ей нарядное сшили. Но моим родителям не довелось слышать и видеть меня на сцене. А сегодня я даже на могиле родителей побывать не могу.

в: Это как?

о: Это плохая история. В прошлом году я хотел поехать в Абхазию - принять участие в фестивале, который проходит в Пицунде, и побывать в Сухуми на могиле родителей. Но абхазские власти меня не пустили. Сказали, что мой визит - это чуть ли не политическая акция, инспирированная Грузией. А я же сам сухумский - там родился и вырос.

в: И теперь для того, чтобы в Тбилиси съездить, вы визу получаете?

о: К счастью, нет. У меня два паспорта - российский и грузинский. Но вообще идиотизм - визы придумывать, прямое транспортное сообщение отменять, а сопредельные государства тут же цены на билеты подняли. На этой ситуации, думаю, кто-то банально делает деньги. Саакашвили или его политический курс могут России не нравиться, но с простыми людьми так поступать нельзя.

в: Где, на ваш взгляд, выход из этого конфликта?

о: Если бы я знал ответ на этот вопрос, то пошел бы в политику. Мне кажется, люди должны не риторикой заниматься, а сесть и поговорить друг с другом по-мужски.

в: А запрещенные грузинские вина вы продолжаете пить?

о: Те вина, что запретили, я никогда не пил. "Хванчкары" в Россию всего 500 декалитров приходило, а продавалась она - фальшивая - по всей России.

в: Какой юбилейный тост пришелся бы вам по душе?

о: Грузинские тосты - это всегда аванс на то, что ты станешь хорошим человеком. А я о себе все хорошее уже услышал. Хочу лишь, чтобы я еще немножко был здоров, как сегодня. Материальных подарков мне не надо. Я к подобным вещам равнодушен. Долгое время я ездил на "Оке", так мне на ней нацарапали: "Не позорь нацию - смени машину".

в: А вам когда-нибудь приходилось обращаться за помощью к своим высокопоставленным поклонникам?

о: Я не вор в законе, это точно, но всю жизнь придерживался принципа: "Не верь, не бойся, не проси". За себя не могу просить. За других - миллион раз просил. Сколько я самых разных писем подписал. Дело даже до смешного доходило. Один популярный, может быть, даже самый известный в России эстрадный певец попросил меня подписаться под письмом с вопросом, почему его Ельцин к себе не приближает. До сих пор, когда вспоминаю эту историю, умираю со смеху.

в: Имя этого певца можно узнать?

о: Зачем? Мужчина должен уметь молчать. Мы с ним дружим, он хороший, но просто очень амбициозный парень. Я ненавижу Андрона Кончаловского за то, что он своих женщин выставил на всеобщее обозрение, рассказав в своих книгах все до мелочей: с кем, когда и как долго. Совсем с ума сошел! Он перестал для меня существовать как мужчина.

в: А сами-то миллионам советских девушек головы вскружили?

о: Я красотой никогда не блистал. Всегда брал пением. Семья для меня - это святое. То, что я есть сегодня, - это заслуга Элисо. Хотя ей никогда легко не было. Две дочери и муж-тенор в доме - это хуже, чем пятеро детей. Но она красивая и сильная женщина из рода Багратиона. Именно Элисо создала в нашей семье комфортную обстановку и все сделала для того, чтобы я мог петь до сих пор. Она ради меня карьерой пианистки пожертвовала, а в отличие от меня консерваторию с красным дипломом окончила! Все удивлялись, почему она вышла за меня замуж. А потому что пока все говорили: "Ах, какая девочка!", я взял и женился.

в: Вам не жаль, что никто из ваших дочерей не пошел по вашим стопам? А ведь младшая - Кэти хотела стать певицей.

о: Да, она очень хотела. У нее был прекрасный голос, я с ней год занимался, и она очень хорошо развивалась. Но потом мама - наш самый строгий критик - сказала ей: если петь, то хорошо, а так, как ты поешь, лучше не надо. На этом с семейственностью в опере было покончено.

в: Какие послушные у вас дети...

о: Да. Но должен сказать, что я никогда ими не командовал, не говорил, что им нужно делать по жизни, как и где надо учиться, и ничего им не запрещал. Единственное мое требование - чтобы в десять часов вечера девочки были дома. Иначе я рвал и метал. Может быть, этим я сделал их слишком домашними. И единственное, о чем я жалею, что младшая никак замуж не выйдет. Девушка должна выходить замуж совсем молоденькой, пока глупенькая. Потом у нее запросы так вырастают, что найти спутника жизни ей крайне затруднительно. Хорошо хоть старшая, Тея, вышла замуж за замечательного парня - врача. Он, правда, испанец. Так что живет она теперь в Испании, и видимся мы нечасто. Но надеюсь, что скоро стану дедушкой. Мечтаю об этом уже много лет.

реклама

вам может быть интересно

рекомендуем

Театральное бюро путешествий «Бинокль»

смотрите также

Реклама



Тип

интервью

Раздел

опера

Персоналии

Зураб Соткилава

просмотры: 3925



Спецпроект:
Мир музыки Чайковского
Смотреть
Спецпроект:
На родине бельканто
Смотреть