«А счастье было так возможно, так близко…»

«Тристан и Изольда» — довольно редкая гостя Лондона, появляющаяся не чаще, чем один раз приблизительно в 10 лет или того реже, — была замечена здесь уже второй театральный сезон подряд. Только в прошлом году оперу можно было услышать в Ковент-Гардене, теперь же она появилась на West End — небольшом пространстве в центре города, заполненном театрами, где также располагается и Колизеум.

А потому сравнения избежать просто невозможно. В первом случае историю своей любви рассказали в весьма условных «кухонных декорациях» Нина Штемме, одержимая Изольда, и Стивен Гулд в роли Тристана (постановка Кристофа Лоя 2009 года). В Национальной опере имена солистов — не менее громкие, это — хельдентенор Стюарт Скелтон, который будет открывать сезон 2016/2017 годов в этой же роли в Метрополитен, и дебютантка, американское драматическое сопрано — Хэйди Мелтон в первой постановке нового художественного руководителя АНО Даниэля Крамера.

События первого акта происходят на корабле. Дизайнер сцены — британско-индийский скульптор Аниш Капур, один из наиболее влиятельных художников своего поколения, член группы «Новая британская скульптура», лауреат Премии Тернера. Рыцарь-бакалавр и член Королевской академии художеств, он представил нам «корабль», разделив сцену на три фрагмента огромными, на всю высоту сцены, деревянными перекрытиями, лучом сходящими где-то там, в глубине сцены. У меня лично осталось ощущение стремительно летящего корабля, под «парусами» которого (даже если и деревянными), и на его палубах перед зрителями предстают два группы героев, слева — Изольда и ее решительная Брангена, справа — Тристан и его верный Курвенал. Наделенные гротескными комическими чертами и служанка, и слуга, они оба, преданные до последнего вздоха своим господам, оживляют первый акт, снимая напряжение, разбавляя драму милыми и глупыми деталями. Но если Он, доверенный рыцарь короля Марка Корнуоллского, и Она, ирландская принцесса, сосредоточены на пении, то их слуги позволяют — каждый на своей половине — «милые шалости», соблюдая неимоверно сложные по обряду одевания своих героев, тем более что — деталей их одеяний нескончаемо, а атрибутика — замысловата. Только сейчас, полюбопытствовав, сколько же времени длился первый акт, узнала цифру — 80 минут! Не заметила! Общее впечатление первого акта — напористо, эмоционально, экстатически, мучительно и — прекрасно!

Второй акт — опять-таки как музыкально, так и сценически, — поражает воображение. Представьте во всю сцену посередине — лунный круг — с его кратерами, лунными морями… Это, конечно, не дворец Изольды, но если вспомнить, что влюбленные встречаются тайно, ночью, а поют они о мраке и смерти, в которых нет лжи и обмана, царящих при свете дня, о том, что только ночь может укрыть любовников, то такое решение мне кажется вполне оправданным. Луна приютила наших героев, Тристан и Изольда встречаются там, внутри Луны, где-то между кратерами и лунными горами ищут дорогу друг к другу, и, даже несмотря на некоторую тяжеловесность их фигур, они возвышенно и элегантно воспевают свою любовь! Второй акт — это безусловный, страстный и отчаянный, гимн любви!

Подводя своего рода черту, однозначно могу сказать, что это смелое, отважное современное оперное «шоу», своеобразная, оригинальная постановка, наполненная резонансными образами, увлекательная театрально!

Отчасти, это произошло и благодаря костюмам, созданным Кристиной Каннингем, и замысловатой процедуре, а также — очередности одеяний, в результате чего Изольда предстала перед нами в платье восемнадцатого века, слуги в первом акте обличены также в наряды и смешные парики того же периода, в заключительном третьем — костюмы Брангены и Курвенала, также же, как и они сами, пережившие вместе со своими хозяевами шторм страстей, страшное жизненное крушение, предстали перед зрителями в изношенных остатках былой роскошности, истерзанными физически, состарившимися, но — до слез — трогательными и преданными своим господам.

Нельзя умолчать и о том, что лунный грот и похождения влюбленных во втором акте не были бы такими магически захватывающими без света Пола Андерсона.

Эта постановка — удачное творение всей команды. Опера полна не наигранным, испепеляющим горем прошлого, восторгающейся, страстной безграничной любовью настоящего, бесконечным ожиданием встречи и… смерти, волнующей музыкой и замечательным пением.

«Тристан и Изольда» — это опера на выносливость. Голоса обоих главных героев — огромные. Мелтон — привлекательна и искренна, в гневе и в страсти, как Изольда. Еще раз напомню, что поют в АНО — на английском, и некоторые критики критиковали ее американский акцент, что все-таки, немного наивно. Мелтон начала великолепно, ее голос был выразительным, мощным, но, к сожалению, в третьем акте она словно выдохлась, и финальный любовный дуэт прозвучал несколько блекло. В любом случае, этот момент не стал кульминационным, а прощальный дуэт — запоминающимся. Все лучшее к тому моменту — уже прозвучало!

Стюарт Скелтон, заявивший о себе, как о Тристане, в марте в Баден-Бадене, а затем на серии концертов в сопровождении Берлинского филармонического оркестра и, как я уже сказала, собирающийся спеть эту партию в Метрополитен, освоил эту роль по-английски исключительно для Английской Национальной оперы, за что лондонцы особенно признательны певцу. Он привнес в оперу — власть, устойчивую красоту тона и интенсивность роли Тристана. Кстати, его голос настолько богат тональными оттенками и нюансами, которых не хватало в пении Хейди.

Роль Курвенала исполняет бас-баритон Крейг Колкло, служанки Брангены — меццо-сопрано Карен Каргилл. Их голоса — красивы, игра — красноречива. Баритон Мэтью Роуз — член Программы для молодых артистов Королевской оперы, солиден и благороден в роли короля Марка, его пение плавно и звучно.

Новый художественный руководитель АНО Даниэль Крамер заявил о себе достойной постановкой, в которой «сошлись все звезды»: это мощная, музыкально и вокально, опера, интригующий любопытный спектакль, который смотрится на одном дыхании. Лично для меня этот спектакль дал большее понимание невероятной объемности этой любви, зачатой на эликсире. Но мне показалось, что зелье — это такая незначительная деталь, на самом деле любовь Тристана и Изольды родилась значительно раньше, когда они и не подозревали об этом, когда она врачевала его раны, когда обнаружила неровную зазубрину его кинжала, убившего ее жениха, когда он вернулся к ней, чтобы увезти ее к королю Марку. В этом мощь и сила любви и трагедии Тристана и Изольды. Я ничего не почувствовала из этого, к сожалению, в бытовой кухонно-домашней драме увиденной мною ранее на сцене Ковент-Гардена.

Эдвард Гарднер — бывший музыкальный руководитель АНО — как всегда хорош в оркестровой яме, иногда — слишком осторожен, но чаще — по-настоящему захватывающ!