Леонид Сабанеев: беззлобные воспоминания

Леонид Сабанеев

«Воспоминания о России» — уже третья книга мемуаров Леонида Сабанеева (1881—1968), выпущенная издательством «Классика-XXI», после недавней публикации «Воспоминаний о Скрябине» и «Воспоминаний о Танееве». Если первые две были переизданием книг, вышедших в 1925 и 1930 годах, то «Воспоминания о России» — это сборник, составленный издательством по материалам архива, который хранится во французском городке Шатору у Веры Сабанеевой-Ланской, дочери автора.

С формальной точки зрения, Сабанеев был в музыке отчасти «дилетант». Математик и зоолог, приват-доцент, затем профессор Московского университета, он получил превосходное музыкальное образование и научные занятия совмещал с деятельностью композитора и музыкального критика. Известность его на этом последнем поприще была несколько скандальной (из-за публикации рецензии на несостоявшееся исполнение «Скифской сюиты» Прокофьева). Лишь после революции и особенно с 1926 года, в эмиграции, музыка стала для него основной профессией-кормилицей.

В сборник вошли небольшие работы эмигрантского периода. Далеко не все они могут называться воспоминаниями, и не все — о России. Большая часть — статьи, в 1930 — 60-е годы печатавшиеся в «Современных записках», «Новом русском слове» и «Русской мысли», среди которых много «парадных портретов» к круглым датам классиков XIX века. Эти тексты скорее разочаровывают налетом дилетантизма, набором общеизвестных штампов (да и память на даты и факты порой изменяет). Пожалуй, о поэтах и философах (Вяч. Иванове, Балтрушайтисе, Соловьеве, Флоренском) Сабанеев вспоминает с большим уважением по причинам ни в коей мере не личным, а скорее эстетическим. В статье «Скрябин-мыслитель» говорится без обиняков: «И вообще надо признать, что философские идеи не высказываемы музыкой — это вовсе не ее область: она может в лучшем случае только вызвать психические состояния, родственные некоторым идеям, — не более того». Отсюда мог бы возникнуть вопрос, насколько полезен в таком случае композитору интеллект, но это нас далеко заведет. Во всяком случае, для Сабанеева Стравинский времен «Царя Эдипа» и «Симфонии псалмов» — «сухой», «бездушный» и «мумифицированный», а Шостакович — «типичный „ниже среднего“ композитор, без индивидуальности, но плодовитый» (сие писано в 1956 году!).

В общем, о музыке как таковой «Воспоминания» сообщают мало интересного, хотя о Скрябине Сабанеев пишет, как всегда, проницательно, а о меньших композиторских величинах (Гречанинове, Станчинском и «абиссинском маэстро Александре Лазареве») — любопытно. К сожалению, почти ничего нет в книге о «героических» 1920-х, когда наш герой в хаосе тогдашнего музыкального мира был борцом за «современную музыку», проводником «скрябинизма», законодателем вкусов, а также и достаточно влиятельным в административном плане деятелем. Гораздо больше воспоминаний о том, что сердцу милее, — о временах Александра III и о Серебряном веке. Во впервые опубликованном здесь наброске мемуаров Сабанеев говорит, что хотел бы написать «Беззлобные воспоминания». Название подходит практически ко всем текстам книги, только раз прорывается крик души тогда еще действующего композитора — «нас не играют!» («Музыкальное творчество в эмиграции», 1937).

Другое дело, как Сабанеев пишет о людях преимущественно в быту. «Воспоминания московского старожила», «Старый русский музыкальный мир», «Детский оркестр А.Эрарского», «Первый фонограф», «Чудаки», «Сын Рихарда Вагнера и внук Франца Листа» полны наблюдений и подробностей, каждая из которых дорогого стоит. Шестеро очень массивных и громоздких мужчин (в числе которых Бутлеров и Бородин) гоняются за бумажными моделями аэропланов. 75-летний Толстой с юношеским любопытством совершает путешествие среди многих тысяч труб только что установленного в Большом зале консерватории органа. Чайковский тихо признается Танееву: «Я боюсь Бетховена, как боятся большой и страшной собаки». Сабанеев-отец состязается в сгибании-разгибании подков со своим другом юности Александром III, пока императрица дожидается в карете у подъезда сабанеевского дома. Айседора Дункан с аппетитом рассматривает при первой встрече Есенина: «Кто этот молодой человек с таким развратным лицом?» Тухачевский разыгрывает собственного сочинения «Советскую файв-о-клокню» (православную обедню, переделанную на советский манер). Есть, есть что почитать.

Л.Л.Сабанеев. «Воспоминания о России». М.: «Классика-XXI», 2004.

Анна Булычева

реклама

рекомендуем

Театральное бюро путешествий «Бинокль»


смотрите также

Реклама