На лунных тропинках оперного классицизма

Музыку Гайдна изящно и стильно увидели в Уфе

Игорь Корябин, 11.11.2018 в 21:08

Два года назад на I фестивале музыкальных театров России «Видеть музыку» Уфа не на шутку очаровала Москву «Гераклом» Генделя, показанным на компактной, не слишком большой сцене «Новой Оперы», выбор которой, с точки зрения задач представленной на ней музыки, оказался явным попаданием в десятку. На этот раз Башкирский государственный театр оперы и балета, вступивший в свой 81-й сезон, привез совсем новую, не менее очаровательную, работу, премьера которой прошла еще в предыдущем – юбилейном – сезоне (26 апреля 2018 года). Речь идет об опере Гайдна «Лунный мир», и это значит, что, продолжая фестивальную линию, театр осуществил музыкальный бросок от вычурности барокко к гармонии классицизма. Выбор для ее показа в рамках III фестиваля «Видеть музыку» заведомо камерной сцены Центра оперного пения Галины Вишневской заставляет думать, что премьера выпускалась с расчетом на камерную сцену Малого зала театра. Московский показ этого спектакля состоялся 29 октября.

Камерный формат опуса сомнений не вызывает. Созданный по случаю бракосочетания младшего сына князя Эстерхази с графиней Марией Анной Вайссенвольф, впервые он был исполнен 3 августа 1777 году в имении Эстерхази – роскошной резиденции в местечке Фертёд на западе Венгрии. Либретто этой комической оперы, созданное Гольдони в 1750 году, до этого уже шесть раз было положено на музыку, и первым из композиторов стал Галуппи, сочинивший оперу к венецианскому карнавалу того же года. Этим же либретто вооружился и Гайдн. В отличие от «Геракла», раритета однозначного и под его исконным названием «Геркулес» лишь единожды звучавшего в Москве в концертном исполнении, «Лунный мир» таковым для нас уже не является. В 2013 году постановку этой оперы, ставшей российской премьерой, выпустил Камерный музыкальный театр им. Б.А. Покровского (режиссер – Ольга Иванова, художник – Виктор Герасименко, дирижер – Владимир Агронский).

Уфимская версия в постановке режиссера из Москвы Елизаветы Корнеевой – легка, мобильна, динамична и современна в том позитивном смысле, что аллюзии с нашим временем в ткань мизансцен спектакля вплетаются стилистически тонко, непротиворечиво, удивительно изящно по отношению к обескураживающей наивности сюжета. Наивность литературной первоосновы очевидна, и от этого никуда не денешься, несмотря на всю восхитительную мелодику партитуры и каскады ее виртуозных пассажей. И как ни крути, вокальное пиршество этой оперы и есть то, ради чего режиссерам, собственно, всегда и стоит браться за ее постановку! А их задача в этой ситуации особенно деликатна, ибо подспудная «опасность» отойти от главной режиссерской заповеди «не навреди» здесь существенно выше, чем в случае либретто, драматургия которого выстроена идеально.

Но с этой «сверхзадачей» режиссер в тандеме с московской коллегой, художником Екатериной Агений, а также с художником по свету Сердаром Чарыевым, справляется замечательно! Если очарование московского «Лунного мира» пять назад предстало ярким, высокотехнологичным, сверхизобретательным в плане сценографического оснащения, то изумительное очарование уфимского спектакля – совсем иное, пастельное приглушенное, отчасти даже чуть ускользающее, но при этом завораживающее, загадочное и эстетически притягательное, словно магия мерцающего лунного света! Если в свое время московская постановка этой комической оперы предстала буквально космической, то уфимская – очень земной, уютной, душевно-теплой…

Спектакль, зиждущийся на нехитрой, практически студийной, но очень эффектной и действенной сценографии, одет в обычные, на первый взгляд, костюмы. Обычность как «руководство к действию» вроде бы предписана и заведомо обычными отношениями между персонажами этой оперы. В либретто они, в сущности, шиты белыми нитками и заранее предсказуемы, как в commedia dell’arte, но то, что персонажи – не карнавальные маски, а фактически наши современники, облаченные лишь в стилизованные театральные одежды, придает всему действу живость и доверительный интерес. При всех этих аспектах постановка отличается продуманной до мелочей основательностью и, в известной степени, рационализмом, но все ее пласты, включая драматическую игру актеров, собраны воедино мобилизующей, уверенной рукой режиссера (речь о музыкальном пласте – еще впереди).

Если, как было сказано выше, наивность сего оперного сюжета очевидна, то наивное великолепие и блистательное остроумие либретто Гольдони, наряду с которым в своей опере Гайдн использует и тексты других авторов, – категория уже несколько иная и, думается, художественно-значимая существенно более, но ощутить и оценить это в полной мере способен лишь носитель итальянского языка (лучше – еще и венецианского диалекта). А язык обеих российских постановок – русский, но отличие в их текстах – значительное. Московский «Лунный мир» оживает в драматургически цельном, практически без швов и несуразностей переосмысленном (фактически, авторском) либретто Юрия Димитрина, из «комедии положений» убедительно перерастающем в «комедию нравов». Спектакль из Уфы идет в честном переводе Лейлы Альмухаметовой, твердо сохраняя предписанный ему статус «комедии положений». Воздать должное честной работе переводчика, конечно же, необходимо, но ведь уложить итальянский метр в русский при сохранении яркой и непротиворечивой литературности – задача далеко не простая, а крайне сложная!

В силу этого, несмотря на вполне осязаемую эквиритмичность обеих версий, плата подобных перелицовок (весьма скрупулезно, но своим путем следующих за итальянской строкой) – объективно неизбежные «слуховые шероховатости», ведь оригинальный язык либретто – это всегда неотъемлемая часть музыки. Но здесь мы сталкиваемся с извечной проблемой: что лучше – сразу же улавливать смысл комической ситуации или следить за текстом с помощью супратитров? Широкая публика выберет, понятно, первое, а меломаны и завсегдатаи оперных театров, знающие, зачем они занимают места в зрительном зале, предпочтут второе. Этот спор извечен и, похоже, уже стар, как мир, но вступать в него целью настоящих заметок не является. Будем просто наслаждаться прекрасной музыкой, ведь и солистами, и хористами, и оркестром, и дирижером все предпосылки для этого были созданы, но прежде чем перейти к разговору о музыке, кратко остановимся на сюжете.

Естественно, ни до какой Луны персонажи оперы не добираются: лунный мир – мир мечты и надежд – живет лишь в их сердцах и душах. На том и попадается главный герой Буонафеде, неисправимый богатый мечтатель. Его итальянское имя как раз и значит «простодушие», «наивность»: старика ловко обводят вокруг пальца три влюбленных пары, справляющие в финале оперы три свадьбы, которым тот поначалу противится. Две его дочери Клариче и Фламиния выходят соответственно за Экклитико (это имя – тоже с «астрономическим» смыслом) и Эрнесто. Первый – мнимый астролог, «отправляющий» Буонафеде на Луну с помощью снотворного и разыгрывающий перед ним феерическую комедию в «лунных» декорациях с переодеванием в «лунные» костюмы и привлечением, как в уфимском спектакле, очаровательных «лунных» обитателей. Второй – знатный, но скупой на выдумку и заносчивый кавалер. Не обходится в этой комедии и без влюбленных друг в друга слуг разных господ – Чекко (слуги Эрнесто) и Лизетты, на которой ее хозяин Буонафеде и сам не прочь бы жениться. Так что в итоге одураченный богатый мечтатель «лишается» не только своих дочерей, выдавая их замуж, но и своей пассии Лизетты.

Прозрачно-акцентированное, выразительно-чувственное, стилистически изумительное звучание в уфимском спектакле дарит мужской хор (хормейстер – Александр Алексеев), а из ансамбля солистов, который с музыкальной точки зрения ничуть не слабее, чем с точки зрения актерско-драматической, три солиста хорошо запомнились еще по «Гераклу». Это роскошный, «бархатно-певучий» баритон Ян Лейше в партии Эрнесто (бывший Геракл), весьма сноровистый и обаятельный лирический тенор Сергей Сидоров в партии Экклитико (бывший Гилл) и, наконец, сопрано Диляра Идрисова в партии Фламинии (бывшая Иола), эмоционально-выразительная, восхитительно-яркая восходящая звезда труппы, вокальное мастерство которой по-особому упоительно и филигранно. А с певцом в партии Буонафеде, комически вальяжным, харизматичным и опытным баритоном Владимиром Копытовым, мы встречаемся на сей раз впервые, и эта встреча – также весьма оптимистична.

Впечатления от довольно мастеровитых сопрано Лилии Халиковой (Клариче) и еще одного (чуть более спинтового) тенора Алима Каюмова (Чекко) также достойны, а меццо-сопрано Регина Звегинцева в партии Лизетты по окраске тембра – всё же больше сопрано, чем меццо, но для этой партии это не так уж и важно. И, наконец, великолепный кудесник проекта – Артём Макаров (главный дирижер театра, музыкальный руководитель и дирижер постановки). Невероятно вдумчивый, стилистически тонкий и обстоятельный музыкант убеждает в том, что вести корабль труппы сквозь музыкальные рифы ему явно по силам!

Фото Андрея Коротнева

реклама

вам может быть интересно

рекомендуем

Театральное бюро путешествий «Бинокль»

смотрите также

Реклама



Тип

рецензии

Раздел

опера

Театры и фестивали

Башкирский театр оперы и балета

Произведения

Лунный мир

просмотры: 1241



Спецпроект:
В гостях у Belcanto.ru
Смотреть
Спецпроект:
Мир музыки Чайковского
Смотреть