У нас в гостях Марина Андреева (колоратурное сопрано)

Несколько лет назад в одном из концертов я услышал певицу, с блеском исполнившую знаменитую каватину Линды «O luce di quest' anima» из оперы Доницетти «Линда ди Шамуни». Меня поразила легкость и изящество, с которыми она справлялась с трудностями этой виртуозной арии. У Марины Андреевой (а это была она) сразу появился новый поклонник. С тех пор я не упускаю из виду эту замечательную певицу, хожу на ее выступления и не устаю радоваться, что русская вокальная школа способна рождать таланты, обладающие не только природным дарованием, но и культурой исполнения в лучших мировых традициях. Я рад, что сейчас мне представилась возможность побеседовать с Мариной и обнародовать это интервью нас страницах нашего интернет-портала.

— Скажите пожалуйста, Марина, когда слушаешь Вас, становится очевидно, что Ваше музыкальное образование безусловно выходит за рамки вокала?

— Да, я начинала как пианистка, закончила Гнесинскую семилетку по классу фортепиано.

— А когда Вы почувствовали свое певческое призвание?

— Уже в школе я выступала в вокальном ансамбле девочек и многие специалисты стали рекомендовать мне поступать на дирижерско-хоровое отделение в училище.

— Какое училище Вы закончили?

— Училище при Московской консерватории.

— Это то, которое в просторечьи называют Мерзляковкой?

— Да, да. Причем я занималась сразу на двух факультетах, дирижерско-хоровом и вокальном.

— А дальше?

— А затем я поступила в Гнесинский институт, который закончила в 1989 году. Моим педагогом была Заслуженная артистка России Вивея Витальевна Громова.

— Ваша профессиональная карьера началась сразу после окончания института?

— Нет, это случилось год спустя, а в 1990 я уехала как стипендиат «Новых имен» на стажировку в венскую «Hochschule». Здесь моим руководителем была Р. Хансман.

— Как Вы расцениваете этот период своей карьеры?

— Как очень важный. Особо хочу отметить, что в конце стажировки удалось поучаствовать в оперном фестивале в одном из городов Нижней Австрии, где я исполняла партию Царицы ночи в «Волшебной флейте» Моцарта, которую очень люблю.

— Вернемся к Вашей дальнейшей карьере.

— В 1991 году стала солисткой Московской государственной филармонии, где проработала несколько лет.

— Я так понимаю, что мы, наконец, приближаемся к театральному периоду Вашего творческого пути?

— Да, в 1994 году я поступила в труппу театра «Геликон», где пребываю по сей день. В год поступления я эпизодически выступала в спектакле «Аполлон и Гиацинт» Моцарта, но настоящим дебютом считаю роль Виолетты в «Травиате» Верди в 1995 году.

— Я смотрел этот спектакль и могу только выразить свое восхищение Вашей Виолеттой.

— Спасибо, на самом деле я считаю это своей наиболее удачной ролью.

— Но были и другие?

— Конечно, за эти годы я спела партии Марфы в Царской невесте» Римского-Корсакова, Марии в «Мазепе» Чайковского, Норины в «Дон Паскуале» Доницетти, Олимпии в «Сказках Гофмана» Оффенбаха, Адели в Летучей мыши» И. Штрауса, Шемаханской царицы в «Золотом петушке» Римского-Корсакова и ряд других.

— Кстати, я видел с каким успехом, если не сказать с фурором проходили ваши выступления в «Сказках Гофмана», а куплеты Олимпии просто неподражаемы!

— Вы знаете, я сдержанно отношусь к такого рода успеху.

— Почему?

— Дело в том, что я люблю роли масштабные, где можно раскрыть себя, поработать над образом, а Олимпия… ведь это так, внешний эффект, просто у меня есть высокие ноты, и здесь я их использую.

— Но какое удовольствие при этом получают слушатели! Марина, до этого момента наша беседа носила чисто информационный характер, я рад что сейчас она приобретает (после Вашего последнего замечания) более художественную окраску. Ведь интересны не только подробности Вашей биографии, но и (не побоюсь высокого штиля) Ваше творческое кредо.

— Ну что ж, скажу так: я ощущаю себя моцартовской певицей, и с наибольшим удовольствием пела бы партии в его операх. К сожалению, пока для этого было мало возможностей, хотя в планах театра постановка опер «Похищение из Сераля», «Cosi fan tutte» и «Волшебная флейта», в которых я планирую выступить.

— Кстати, о предстоящей в декабре месяце премьере «Похищения» в постановке А. Парина. Какую партию Вы будете исполнять, Констанцы или Блондхен?

— Конечно, более интересна мне партия Констанцы, но этот вопрос пока остается открытым.

— Если вернуться к разговору о Ваших оперных пристрастиях, то что еще кроме Моцарта входит в круг Ваших интересов? Например, вы никогда не думали об операх Рихарда Штрауса?

— Я понимаю Ваш вопрос, ведь манера исполнения партий в его операх (например, партия Зербинетты в «Ариадне на Наксосе») близка к моцартовской. Мне интересно творчество этого композитора, но, к сожалению, его оперы, как Вы, конечно, знаете, практически не идут на российских сценах.

— Марина, у меня есть еще ряд тем, которые хотелось бы осветить в нашей беседе. Расскажите несколько слов о Вашем участии в концертных исполнениях ряда опер, в частности о «Моисее» Россини под управлением Владимира Понькина (1997 год). Эта опера никогда не исполнялась в Москве, вообще, насколько я знаю, она ставилась в нашей стране только в Киеве в 1877 году (для читателей сообщу, что опера существует в двух редакциях, здесь речь идет о 2-й, парижской редакции 1827 года).

— С удовольствием вспоминаю эту постановку и чудесную музыку Россини. Партия Зинаиды, которую я исполняла, хотя и не очень большая, но весьма яркая по музыке и виртуозная. Кстати с В. Понькиным меня связывает творческая дружба. Я участвовала в еще одном его оперном проекте — «Орфее и Эвридике» Глюка, а в декабре этого года буду выступать с ним в «Золушке» того же Россини (партия Клоринды).

— Наша беседа подходит к концу. Последний вопрос, который я хотел бы задать, касается Ваших зарубежных гастролей. Расскажите коротко о них.

— Наш театр уже несколько раз выступал на фестивалях Радио Франции в Монпелье (в 1999 я пела здесь партию Олимпии, в 2000 — партию Параши в «Мавре» Стравинского). В июне 2000 года на фестивале М. Ростроповича в Эвиане я исполнила партию Адели…

— Простите, перебью Вас, я слышал, что это выступление получило очень хорошую прессу?

— Да, в частности, в газете «24 heures» от 1—2 июля была неплохая рецензия.

— Давайте продолжим гастрольную тему.

— Из других выступлений упомяну Русские сезоны в Париже (1999 год), где я пела в гала-концерте, фестиваль «Аль Бустан» в Ливане («Кофейная контата Баха, партия Серпины в «Служанке-госпоже» Перголези) и последнюю поездку в Шанхай, где я выступала в 9-й симфонии Бетховена и в концерте. Эта поездка произвела на меня неизгладимое впечатление. Меня потряс Китай, его стремительное развитие, отношение к искусству. После наших обшарпанных концертных залов попадаешь словно в сказку. Артистические, оборудованные телевизионной техникой, всеми удобствами для артистов, энтузиазм и работоспособность всех участников концертов от солистов хора до обслуживающего персонала. Об этом можно рассказывать долго.

— Да, к сожалению, все это весьма грустно для нашего отечества. Но не будем на печальной ноте заканчивать нашу беседу. Хочу пожелать Вам больших творческих успехов и еще раз напомнить нашим читателям, что мы беседовали с блестящей певицей, способной виртуозно и музыкально исполнять такие шедевры, как Ария с колокольчиками из «Лакме» Делиба или Вальс Диноры «Легкая тень» из одноименной оперы Мейербера.

Беседу вел Евгений Цодоков. Август 2000 года.