Сергей Гармаш: «Вполне реально изменить мир вокруг себя»

На недавно завершившемся 64-м Венецианском кинофестивале картина Никиты Михалкова «12» участвовала в основном конкурсе. Никите Сергеевичу достался специальный «Золотой Лев» за «совокупность творчества». В Венеции из актеров, снимавшихся в «12», побывал только Сергей Маковецкий. В листе прибытия значилось и имя Сергея Гармаша, но он так и не побывал на фестивале.

— Для многих артистов предложение Никиты Михалкова сняться в фильме «12» было как снег на голову...

— В моем случае это было как солнечный удар, потому что впервые Никита Сергеевич рассказал о проекте в Сочи, на «Кинотавре». Он меня спросил прямо: «Будешь у меня играть?» Я говорю: «Конечно!» Тогда он попросил меня по возвращении в Москву посмотреть американский фильм, оригинал Сидни Люмета «Двенадцать разгневанных мужчин». Я купил диск и в три часа ночи после просмотра позвонил Михалкову. Впечатление от картины было очень сильное. Мы обсудили какие-то детали, так закончились мои пробы.

— Режиссер попросил актеров отказаться от участия в других проектах. В связи с этим наверняка возникли какие-то сложности?

— Да, мне было непросто. Но художественный руководитель Театра «Современник» Галина Борисовна Волчек пошла на уступки, и выпуск спектакля «Пять вечеров» был сдвинут на два месяца. За что ей особая благодарность.

— Говорят, у Михалкова было очень много репетиций?

— До входа в декорации у нас было десять смен репетиций. Сильных, живых, страстных. Очень много переделывали, добавляли, придумывали. Михалков построил работу так, что мы буквально жили своими персонажами, и в этом проявлялась наша гражданская и человеческая позиция. Было очень интересно.

— Вы всех своих партнеров по фильму знали до этого?

— Меньше всего я был знаком с Юрием Стояновым. Точнее, мы знали друг друга, но на уровне «привет-привет», а в работе с ним никогда не встречались. Не работал я и с Виктором Вержбицким. Но с остальными у меня были совместные проекты. С Гафтом — в театре, с Михаилом Ефремовым тоже, с Газаровым мы не только в театре играли, но и в кино снимались. С Горбуновым тоже были коллегами в кино. С Сережей Маковецким очень дружим. Недавно у Чухрая в «Русской игре» снялись.

— А как сам Михалков с вами со всеми справлялся?

— Доходило до смешного, Никита Сергеевич восклицал: «Я вас уже видеть не могу!» Жаловался кому-то: «Что мне приходится терпеть от этих одиннадцати крокодилов, которые ежесекундно делятся своими находками...» Но выслушивал каждое предложение. Многое принимал. Что-то не нравилось. Алексей Петренко писал смешные записки: «Батюшка, отпусти». Мы засиживались далеко за полночь. А с утра нужно было выходить на площадку.

— От роли не устали?

— Два месяца — не такой большой срок, чтобы привыкнуть к роли. Мне было очень интересно, и команда была отличная! Расставаясь с ней, ты испытываешь чувства грусти, что все так быстро прошло. Случались очень интересные моменты работы. Перед сложным монологом Михалков сидит рядом, что-то шепчет. А потом, честно скажу, не помню, как оказался в кадре. Команды «Мотор!» уже не слышал. Он меня будто заворожил. Как оказалось, он от меня шел на цыпочках к камере. А я все это время чувствовал его присутствие. Энергию его ощущал. Будто он мною дирижировал.

— Михалков говорил, что считает картину очень важной для современной России. В чем, по-вашему, ее актуальность?

— Хотя бы в том, что система суда присяжных не заработала в условиях России. В фильме же показан наглядный пример того, как она может работать и даже воспитывать в нас навыки гражданского поведения, каких нам очень не хватает. Фильм «12» взывает к гражданской совести и сознанию. Но достигается это художественным приемом. Мы говорим, что, если заставить себя погрузиться в чужую проблему, чужую судьбу, можно спасти человека. И тогда и за три часа жаркого спора вполне реально изменить мир вокруг себя.

— В фильме у вашего персонажа много шовинизма и нетерпимости. Вы часто сталкивались с такими людьми в жизни?

— Я часто играл людей резких, радикальных, взрывных. И Михалков уберег меня от крайностей. Все сложнее. Да, мой герой твердит: «Черные заселили Москву». Но при этом не с позиции скинхеда, а вроде бы с позиции «своей правды». Людей с шовинистическими взглядами у нас полно — тех, кто всю вину за неудачи в своей жизни готов переложить то на кавказцев, то на выходцев из Азии. Я часто наблюдаю за людьми и, конечно, видел проявления шовинизма. Это откладывается в голове и может быть частью роли. Но здесь работал по принципу «я в предполагаемых обстоятельствах»

— В фильме, помимо вас, есть и 13-й персонаж... птица.

— Я этого воробушка воспринимаю как замечательную киношную находку. Очень точную и человечную. Это ведь приятно, когда мы, погрязшие в своих проблемах, находим силы посмотреть в окно и увидеть красивую березу, облако, воробья. И так спасаемся от опасности окончательно закаменеть и ослепнуть. Это прекрасно придуманная деталь, которая дополняет и оттеняет все происходящее в кадре.

— Победа в Венеции придала сил?

— Наш оператор Влад Опельянц рассказал, как профессиональное жюри, состоящее из маститых режиссеров, воспринимало нашу картину. Как они выходили из зала, с какими глазами. Даже если бы нам ничего не дали, такая реакция дорогого стоит. Я очень хочу, чтобы у нас в стране фильм посмотрело как можно больше людей. Это как раз тот случай, когда кино является самым важным из искусств.

Беседу вел Денис Захаров

Тип
Раздел

реклама

вам может быть интересно

На своём поле Классическая музыка