Настроено по-русски

Завершился Шлезвиг-Гольштейнский фестиваль

02.10.2008 в 19:35

Шлезвиг-Гольштейнский фестиваль, грандиозный по охвату территории, временной протяженности, количеству концертов и числу слушателей, прошедший в этом году под девизом «Настроено по-русски», представил во множестве образцов едва ли не все области российской музыкальной культуры. Любители классики и приверженцы новаций, почитатели оперы, симфонической, камерной, хоровой музыки, фольклора, джаза и всех промежуточных и смешанных жанровых разновидностей могли тут набраться впечатлений.

Принято считать, что широкая публика, как правило, консервативна и неведомому предпочитает давно известное. Такое наблюдается во многих точках земного шара — но только не в Гамбурге и его зоне. Приверженность здешних меломанов новому обусловлена, конечно же, многими факторами, среди коих — исторический менталитет ганзейского города, издавна открытого для свежих идей и достижений разнонациональных культур. Если же говорить непосредственно о музыкальной атмосфере последних десятилетий, то следует вспомнить о воздействии на нее многолетнего легендарного руководителя здешней Оперы Рольфа Либермана, как и выдающихся композиторов Дьердя Лигети, Альфреда Шнитке и Софии Губайдулиной, избравших Гамбург для своего местопребывания и работы.

К слову, авторский вечер Губайдулиной, состоявшийся в рамках фестиваля, вызвал интерес прямо-таки энтузиастический. За квартал от старого театра «Hamburger Kammerspiele» спрашивали лишний билетик. Овации продолжались бесконечно. Успех концерта весьма показателен. Нужно представить себе фон, в который вписывается современное сочинение. Фон этот образует авангардная музыка, всячески в Германии поощряемая. Монопольное положение тут занимают Лахенман и его ученики. Выходящие из-под их пера (или компьютерной мыши) опусы изысканно-сложны или изысканно-примитивны, но изыск этот — для глаз, а не для ушей и тем более сердца. Производимые ими опусы по большей части — мертворожденные. Вот и Хиндемитовская премия, ежегодно в ритуальной обстановке вручаемая на Шлезвиг-Гольштейнском фестивале молодому композитору, в этом году досталась живущему в Карлсруэ венгру Мартону Иллешу за подобную музыку, придуманную ради единственной цели — быть не похожей ни на чью другую, а в действительности состоящую из общих мест постмодернистского письма.

Что же касается Губайдулиной, то каждое ее сочинение действительно неожиданно своей оригинальностью, сказывающейся во всем — в сюжете и названии, духовной и звуковой темах, драматургии и характере развития, тембровом составе. При этом музыка ее — живая, вырастающая из естественной интонации. Наиболее сильный отклик у публики вызвали два опуса. Один — пьеса «На краю пропасти», посвященная композитору Виктору Суслину и возникшая как некое заклинание против нависшей над ним тяжкой болезни (впоследствии отступившей). Солирующей виолончели — эту партию редкостно проникновенно исполнил Иван Монигетти — противостоит ансамбль виолончелей с упрямо возвращающейся секвенцией из заупокойной мессы «Dies irae», и столкновение их, постепенно захватывающее вершинный регистр инструментального диапазона, достигает колоссального накала. Тогда вступают два аквафона (на одном из этих инструментов, открытых и культивируемых Софией Асгатовной, играла она сама), и их ирреальное, космическое звучание приносит умиротворение.

Дуалистический принцип положен в основу и своеобразной инструментальной драмы с элементами театрального действия, наименованной «Превращение». Главный персонаж тут — играющий поначалу в зрительном зале тромбонист в клоунском костюме, воспринимаемый как отшельник, юродивый. Позднее он поднимется на сцену и, облаченный в черное, превратится в фигуру трагедийную. Ему придется отражать агрессивные нападки «коллектива» — квартета саксофонистов. Постепенно, однако, ярость сходит на нет; преодолению ее способствуют виолончелист, контрабасист и исполнитель на тамтаме — последним была сама Губайдулина. Величавая, в пурпурном халате, она выглядела как повелительница судеб.

Двумя сочинениями был представлен на фестивале Родион Щедрин. Гергиев с оркестром Мариинского театра открывали свои (прошедшие с триумфом) концерты в Любеке и Киле фрагментами из его раннего балета «Конек-Горбунок». А хор Берлинского радио и группа танцовщиков Кильского балета интерпретировали созданную двадцать лет назад Русскую литургию, название которой — «Запечатленный ангел» — композитору навеял известный рассказ Лескова. Лишь большим талантам при обращении к церковной традиции и аскетическому четырехголосию удается сохранить приметы индивидуальности. Щедрину удалось. Дирижер Штефан Паркман и все исполнители отнеслись к сочинению с любовью и ответственностью. Тактичная хореография Ларса Шайбнера достаточно естественно объединилась со звучанием музыки, давая полнее ощутить ее мистериальную возвышенность.

Оба композитора, пользующиеся высоким международным признанием, уже давно живут в Германии и здесь, разумеется, особенно хорошо известны. Почтением окружено тут и имя скончавшейся около двух лет назад Галины Уствольской. Прозвучавшие на фестивале Пятая фортепианная соната в поразительной интерпретации Алексея Любимова и Четвертая симфония, «Молитва», в исполнении московского ансамбля «Студия новой музыки» (вокальная партия — Светлана Савенко) вновь дали ощутить непреходящую духовную мощь одного из своеобразнейших художников ХХ столетия.

Уже несколько лет внимание немецкой публики привлечено к Лере Ауэрбах. Уроженка Челябинска, она в шестилетнем возрасте играла фортепианный концерт с оркестром, в 12 лет сочинила первую свою оперу. Музыкальное образование завершила в Нью-Йорке, в Джульярдской школе, а также в Германии. Лера — одаренный литератор, публикует стихи и прозу и за писательскую деятельность удостоена международной Пушкинской премии. Признанию ее как композитора в Европе, особенно в Гамбурге, немало способствовал Джон Ноймайер, поставивший два балета на ее музыку. На нынешнем Шлезвиг-Гольштейнском фестивале Л.Ауэрбах выступила как пианистка в дуэте с талантливой американской виолончелисткой Алисой Вайлерштайн. Первое отделение их концерта, прошедшего в замке Райнбек, вблизи Гамбурга, составили 24 фортепианные прелюдии Шостаковича в транскрипции Леры Ауэрбах для виолончели и фортепиано. Вторая половина вечера воспринималась как дань почтения прежним великим «прелюдистам». Прозвучал еще один цикл из 24 прелюдий, написанных самой Ауэрбах. Тут все находилось в гармоничном равновесии: воздействия классиков — и собственная стать, простота — и изыск, привычный стиль — и экзотические вторжения. Как и слышанные мною ранее сочинения композитора, это добротная, органичная, хорошего вкуса музыка. А ее какой-то надсадный успех я склонен объяснить все тем же — люди радуются, обнаруживая, что произведения современного автора вовсе необязательно невразумительны, некоммуникабельны.

Конечно же, в фестивальный репертуар вошли причисленные давно к классике творения Стравинского, Прокофьева, Шостаковича, Шнитке, которые тем не менее для какой-то части аудитории (это ощущалось по ее реакции) становились открытием, и больше того — откровением. Особенно, однако, примечательно то, что посетители концертов узнали и неизвестные им прежде композиторские имена. Упоминавшаяся «Студия новой музыки», руководимая Владимиром Тарнопольским (дирижер Игорь Дронов) в двух программах, прозвучавших в Киле и Гамбурге, на достойном уровне представила образцы творчества нескольких авторов, в числе коих — Александр Вустин, Фарадж Караев, Сергей Павленко, Светлана Румянцева, сам Тарнопольский. Можно с удовлетворением говорить о серьезности намерений и солидном профессионализме их всех. Наибольшее же впечатление оставили пьесы Вустина, «Героическая колыбельная» и «Музыка для десяти» — парадоксальностью замыслов, непредсказуемостью и притом абсолютной органичностью развертывания звучащей материи, и «Чевенгур» Тарнопольского — тем, что, отказавшись от иллюстрирования поразительной повести Платонова, композитор создал некий чисто музыкальный аналог ее фантасмагорического, абсурдистского слога. Оба мастера трагифарсовых звуковых инсталляций поднимаются до исторического, мировоззренческого обобщения.

В очень интересной программе Ансамбля Дмитрия Покровского наряду с традиционным фольклором разных районов России были исполнены — с редкостным совершенством! — сочинения Владимира Мартынова, Александра Раскатова и Сергея Беринского. Для собравшихся в одном из гамбургских храмов многочисленных почитателей русской песни стало совершенно очевидным, что между разделенными многовековым расстоянием художественными мирами существует духовное и стилевое родство. Особый успех выпал на долю Раскатова, автора тонкого по колориту цикла «Голоса замерзшей земли».

Михаил Бялик

реклама

вам может быть интересно

Русский мир глазами европейца Классическая музыка

рекомендуем

Театральное бюро путешествий «Бинокль»

смотрите также

Реклама