Наше богатство

О XIV-м Международном конкурсе имени П.И.Чайковского

06.07.2011 в 11:42

Конкурс имени П.И. Чайковского, собирая раз в четыре года в Москве молодых музыкантов со всего мира, почти сразу же стал одним из самых престижных. Получить контроль над Конкурсом, на авторитет которого более 50-ти лет работала русская исполнительская и композиторская школа, дорогого стоит. Да и надежда как-то укоротить выросшую за последние годы русскую музыкальную молодежь, которая вновь принялась штурмовать музыкальные вершины, тоже кого-то очень греет. Откуда только берутся таланты у этой обобранной обедневшей России, когда в Европе их и днем с огнем не сыскать? Примерно таким представляется начало истории XIV Конкурса имени Чайковского, за перипетиями которого мы с интересом следили в течение неполных трех недель. Оргкомитет Конкурса возглавил художественный руководитель Мариинского театра Валерий Абисалович Гергиев, а генеральным директором стал гражданин США Ричард Родзинский, далеко не новичок в деле устройства подобных мероприятий.

В первой части заметок с Конкурса я рассказала о наших участниках, в начале пути убранных с соревнования неумолимым жюри, которое было сформировано, как не раз специально подчеркивалось, из элиты концертирующих пианистов мира. Но еще вопрос, кто более квалифицирован и беспристрастен в качестве музыкального судьи — играющий пианист или учитель известной во всем мире школы? Первый может усмотреть в сложившемся сильном музыканте конкурента, особенно если тот, как Эдуард Кунц, уже назван журналом BBC Music Magazine одним из величайших пианистов будущего. Да и интерпретации играемых сочинений, предложенные думающими конкурсантами, могут не совпадать с теми, что близки членам жюри, а это в случае прагматично настроенной личности влечет за собой не интерес к новому, а, наоборот, резкое его неприятие. Этим в какой-то мере можно объяснить ситуацию, когда с самого начала стали хладнокровно убирать наиболее зрелых и ярких конкурсантов — Громова, Дубова, Кунца, а к концу II тура и Лубянцева. Жюри, состоящее по преимуществу из известных учителей, такого бы не допустило никогда. Так что загодя хаять или хвалить жюри негоже: "Не хвались, идучи на рать, хвались, идучи с рати". А "идучи с рати" хвалить не пристало вовсе, потому что прошедшие на III тур конкурсанты в большинстве своем сыграли обозначенные в программе Концерты далеко не так хорошо, как можно было ожидать от такого сильного состава отобранных к Конкурсу участников.

Лучше всех эту задачу выполнил 20-летний Даниил Трифонов, который, окончив школу имени Гнесиных, сейчас учится в США в Кливлендском институте музыки (преподаватель С. Бабаян). Он неплохо справился с Концертом №1 Чайковского и мелодично сыграл весьма простой по технике Концерт №1 Шопена, за что в результате получил Первую премию по своей специальности и Гран-при Конкурса. Его игра на всех турах не вызвала подъема. Только смутное ощущение, что его заботливо ведут, укреплялось от раза к разу его выступлений, а после радостного сообщения по радио о получении им Первой премии и вести о присуждении ему Гран-при перешло почти в полную уверенность. Подумалось, а ведь не зря не пропустили Александра Лубянцева на III тур, иначе бы он, лучше остальных готовый к игре с оркестром, мог спутать все карты и сорвать такой "тонкий" во всех отношениях план.

Другой претендент на звание лауреата — 26-летний Александр Романовский, "ручная" (без участия головы и сердца) игра которого была так скучна, что исполняемые им сочинения казались раза в полтора длиннее написанных. И эта же игра приводила в восторг британских членов жюри, именитых Барри Дугласа и Питера Донохоу, который они выражали долгими аплодисментами, попеременно сменяя друг друга. Романовский фактически сорвал исполнение Концерта №1 Чайковского, тем самым зарубив себе возможность бороться за призовые места. Но уже вечером следующего дня Валерий Гергиев на пресс-конференции огласил решение об учреждении дополнительной премии имени Владимира Крайнева, отданная, как и можно было предположить, Романовскому, которому в общем зачете отведено четвертое место. Вторую и третью премию получили южнокорейские пианисты 25-летняя Йол Юм Сон и 17-летний Сенгчжин Чо, о которых можно сказать, что они только номинально справились со своими Концертами.

Ниже пятого места Алексей Чернов, пропущенный на III тур, опуститься не мог. Оно и досталось ему после несколько сырых, но захватывающе-интересных исполнений Первых Концертов Брамса и Чайковского. Тут уж судьи не поскупились засчитать все его погрешности по полной программе. А всё дело в том, что Чернов после предварительного прослушивания не был включен в состав участников Конкурса и оставлен в его резерве. И только отказ американца Тайсона дал ему возможность попробовать свои силы. I-й его тур произвел неизгладимое впечатление. Перед нами играл пианист, чем-то неуловимо похожий на Рихтера с его манерой вслушиваться и вдумываться в только что рождающуюся под его пальцами музыку. Сольное выступление на II-м туре было несколько более тусклым, да и его программа выглядела менее интересной. А вот его игра предсмертного 27-го Концерта Моцарта просто потрясла, так по-моцартовски светло, трагично и проникновенно она прозвучала. Ходить на концерты Алексея Чернова надо обязательно: он может восполнить тот дефицит необходимой лично мне фортепианной игры, который я ощущаю с оставлением Плетневым пианистических выступлений.

Буквально несколько слов о другой специальности Конкурса, прописанной в Москве. Поразила благожелательная атмосфера виолончельного Конкурса, особенно в сравнении с фортепианной. Из того, что я сумела услышать, запомнилась игра 18-летнего белоруса Ивана Каризны. Как умно он сыграл Концерт Элгара для виолончели с оркестром! В результате — Третья премия и бронзовая медаль. Довелось познакомиться и с игрой 17-летнего француза Эдгара Моро, серебряного призера Конкурса. Вариации Чайковского на тему рококо для виолончели с оркестром он сыграл завораживающе плотным, густым, медовым звуком. Оба мальчика — настоящие молодцы! А вот послушать, как играет сегодня золотой медалист Конкурса 22-летний Нарек Ахназарян из Армении мне не пришлось: слишком напряжен был график выступлений на фортепиано.

Подводя итог, скажу: несмотря на крупные разочарования, принесенные Конкурсом, он подтвердил, что, по сравнению с другими европейскими странами, да и не только с ними, Россия — рождает таланты в несопоставимых количествах. И это — наравне с просторами земель, открытых первопроходцами, с широтой нашей натуры, отражающей широту пространства, где мы живем, с любовью к своему Отечеству, гнездящимся где-то внутри нас презрением к деньгам — составляет наше богатство. Какие бы нарекания не вызывали у нас предыдущие музыкальные судейства, они не идут ни в какое сравнение с тем холодным презрением, какое выказали конкурсантам, публике, представителям нашего музыкального мира лощеные европейские интеллигенты, прибывшие не столько судить, сколько унизить нас. И потому нам незачем идти с этим миром в ногу, незачем подлаживаться под него, незачем меняться, когда меняется он.

Елена Антонова, газета «Завтра»

реклама

вам может быть интересно

Двое за одним роялем Классическая музыка

рекомендуем

Театральное бюро путешествий «Бинокль»

смотрите также

Реклама