Вы включили радио и услышали: «Ни сна, ни отдыха измученной душе…» Конечно, вы сразу узнали, что это ария Игоря из оперы А. Бородина «Князь Игорь». Томясь в плену, Игорь тяжко переживает свое поражение, свое вынужденное бездействие. Вспоминает о любимой жене — Ярославне. Музыка арии рисует портрет князя — полный и многогранный, портрет человека, мучительно переживающего судьбу отчизны, воина, любящего мужа.
Слово «ария» итальянского происхождения и означает — песня. Можно вспомнить много арий: лирическую — Ленского из оперы Чайковского «Евгений Онегин», героическую — Ивана Сусанина из оперы Глинки, скорбную — Виолетты из третьего акта оперы Верди «Травиата». При всем их разнообразии, при всей бросающейся в глаза (и уши!) несхожести, в них есть одно общее свойство: ария всегда наиболее полно и разносторонне характеризует героя, рисует его музыкальный портрет.
Ариозо — как и ария — сольный музыкальный номер в опере. Оно обычно меньше арии. Если ария бывает обобщением, размышлением, то ариозо — скорее непосредственный отклик на какое-нибудь только что происшедшее событие. Например, ариозо Ленского «В Вашем доме». Произошло непоправимое. Ленский вызвал Онегина на дуэль. Разбиты его мечты о счастье с Ольгой. Ариозо звучит как проникновенное воспоминание о прошлом, о безоблачных, радостных днях, проведенных в доме Лариных.
В первой половине XIX века выходную арию, то есть первую арию по ходу действия, ту, с которой герой или героиня выходили на сцену, называли каватиной. Такова, например, веселая, искрометная каватина Фигаро из оперы Россини «Севильский цирюльник». И Глинка, следуя традиции, назвал каватинами первые арии Антониды в «Иване Сусанине» и Людмилы в «Руслане и Людмиле». Однако позднее каватинами стали называть арии с более свободным и масштабным построением. Вспомните каватину Князя из «Русалки» Даргомыжского или каватину Владимира Игоревича из «Князя Игоря» Бородина.
Ариетта (по-итальянски arietta — маленькая ария) невелика по размерам. Она напоминает скорее ариозо, но отличается от него более простой, похожей на песенную, мелодией.
Л. В. Михеева
Если я вам сообщу, что aria по-итальянски — песня, вы не совсем удовлетворитесь этим ответом, потому что песня — это песня, а вот ария — это всегда «ария из оперы». Да. Почти всегда.
Но, прежде чем спорить, давайте сойдемся на том, что ария — это жанр вокальной музыки. Таким образом, ни с песней, ни с «арией из оперы» противоречий нет. Любопытно, однако, что слово «ария» появилось лишь в XV веке, хотя песни существуют с незапамятных времен. Вместе с тем это слово возникло раньше, чем опера. Тому, кто чувствует загадочность существа арии, небезынтересно, видимо, узнать, что не только в итальянском, но в английском и французском языках это слово имеет еще два устойчивых значения: свежий воздух и внешний облик. Бесполезно ломать голову и искать сходство, нечто общее во всех этих значениях, считают одни. Здесь что-то есть, слишком много для простых совпадений, думают другие. Наверное, можно написать целое детективное расследование о происхождении и бытовании в европейском музыкальном искусстве понятия «ария», но я ограничусь пока тем, что хорошо известно и следует знать культурному человеку.
В эпоху Возрождения ариями стали называть вокальные пьесы, сочиненные на специально написанный стихотворный текст. (В этом их отличие от народных песен, в которых слова и музыка рождаются одновременно.) Это было нечто вроде романса в XIX веке. И подобно тому, как романсами иногда называют инструментальные пьесы певучего характера, так и арии бывали инструментальными. Это совершенно не мешало тому, чтобы их мелодии носили танцевальный характер. Если продолжить историческую параллель с романсом, то ведь и романсы часто бывали в виде вальса, мазурки, танго и т. п. В зависимости от своего предназначения арии могли быть «придворные», «серьезные», «духовные» и т. п.
К моменту появления оперы (в самом конце XVI века) ария была уже столь популярна, что вошла в оперу как нечто само собой разумеющееся. Действительно, как могла обойтись без нее «омузыкаленная драма»? Однако это событие в истории арии решительно изменило всю ее жизнь. Отныне она потеряла свою самостоятельность и стала частью оперы. Впрочем, это внешнее «закабаление» арии, ее подчиненность раскрыли для нее необъятную свободу форм и образов. Эта свобода и дала арии возможность выжить, несмотря на те огромные изменения, которые произошли в стилях и жанрах за четыре века существования оперы.
Более того, внешняя подчиненность арии опере обернулась ее внутренним господством. Опер без арий не бывает. В ариях сосредоточена самая красивая, самая выразительная, самая значительная музыка опер.
М. Г. Рыцарева
