Александр Баширов: «Снять фильм — не проблема. Вопрос: зачем?»

Александр Баширов

Он ни на кого не похож, подражать ему бесполезно. Башировские чудики и фрики прочно заняли свою нишу в отечественном кино последних лет. Его снимают Сергей Соловьев, Алексей Герман и Кира Муратова, его новым проектом заинтересовался Ларс фон Триер. В студии «Дебошир-Фильм» студенты мастерской Баширова занимаются без конспектов.

Долгая дорога к ВГИКу

— Ты действительно родился где-то в глухой деревне?

— Ну не знаю, насколько она глухая. Нормальная такая деревня на севере Тюменской области. Там поблизости, в Березове, Меншиков в ссылке был... Троцкий один день в наших краях провел — правда, немного выше по Оби...

— А родители...

— Мама на почте работала радисткой, отец непонятно чем занимался... Они давно разошлись...

— Как ты оказался во ВГИКе?

— Вообще-то я учился в разных местах — в том числе и в ПТУ в Ленинграде. Потом мотался по разным стройкам. В какой-то момент, когда нужна была прописка, я вернулся в Сибирь. Тетка мне помогла: я поступил в Тюменский университет на факультет русского языка и литературы — заочно. Правда, не окончил его.

— Насчет пролетарской закваски поподробней...

— Помню только, что два раза продал облицовочную плитку какой-то тетке. Это ж было время такое — максимум 120 рублей зарплата, а в перспективе — добиться комнаты в хрущобе.

— И тогда ты решил перебраться в Москву?

— Такой идеи не было — я просто поступил во ВГИК на режиссуру к Игорю Таланкину. Но ушел от него потом.

— Почему?

— Начались творческие разногласия. Это нормально.

Голая правда

— Правда, что ты вышел в учебном спектакле в роли Мефистофеля в костюме Адама?

— Правда, правда. Это была идея режиссера — одной студентки-шведки — она сейчас, кстати, известная писательница в Швеции. По ее замыслу, Мефистофель обнаженный должен быть. Так что пришлось дисциплинированно согласиться. А Бахтик (Бахтиер Худойназаров. — Н.Б. ) играл как раз Фауста. Мы его не предупредили. И у него, как и у наших педагогов, челюсть отвалилась. Это был этюд на реакцию. Получился скандал, но так как это был спектакль раскрепощенной шведки, то все как-то замяли...

— Крестным отцом для тебя стал Сергей Соловьев — «Чужая Белая и Рябой»?

— В кино? Да, на первом курсе он меня пригласил.

— Как нашел?

— У него во ВГИКе была параллельная казахская мастерская. Все мы ездили на картошку и вместе делали актерские этюды. Он увидел меня на этюде. Я ему понравился, и он пригласил меня к себе на «Чужую Белую».

Осторожно, «ЖПО»!

— А затем ты снял свою знаменитую «Железную пяту олигархии» — «ЖПО», сокращенно по-дебоширски... Признаюсь, этот фильм мне сразу же безумно понравился...

— Спасибо. И мне он нравится.

— Догадываюсь. Впервые, наверное, с момента перестройки мы не обличаем зло, ужасаясь, а смеемся над ним. Причем по-доброму. Сочувствуя горемыкам-пролетариям и в то же время посмеиваясь — в стиле незабвенного Сергея Курехина, как-то обнаружившего, что Ленин был грибом. Правда, не ядовитым. Наверное, так и нужно расставаться с эпохой — влегкую...

— Юмор — это показатель личности. На самом деле тогда, когда делался фильм, слово «олигарх» не было актуально. Оно потом появилось.

— Но как все-таки возникла идея «ЖПО»?

— На самом деле это была просто демонстрация мастерства и возможностей студии. В картине в основном были заняты студенты и мои друзья. Поэтому это была просто часть учебного процесса. С композитором Женей Федоровым мы придумали такую как бы эстетику при минимальном бюджете в двадцать пять тысяч. Я сказал: давай возьмем Джека Лондона. «Железную пяту», которая пафосно обличает «мир чистогана и наживы.» Сначала на самом деле мы хотели сделать типичный боевик с большими массовками.

— Денег не хватило?

— Денег было ровно столько, на сколько мы могли снять. Причем работали без сценария — были какие-то наброски сцен. Все так революционно. Три дня подготовки — и мотор!

Патриотическая комедия

— Давай уточним. Ты, случаем, в душе не коммунист?

— Каждый нормальный человек, родившийся в Советском Союзе, — кроме, может быть, диссидентов и либералов, активных любителей обогатиться, — существует в классической системе христианских ценностей. И коммунизм сам по себе такая же утопия, но романтическая. Это — определенное желание социальной гармонии. Но это невозможно, это утопия. Сама по себе коммунистическая идея — из ХIХ века. Нынче она не актуальна. Она рухнула. Сейчас другие проблемы — глобализм, терроризм, угроза всемирной катастрофы и так далее. И до нее уже никому нет дела.

— И поэтому ты сделал документальный «Белград, Белград»?

— Вот это и есть мой ответ на американский и транснациональный глобализм. Фильм о том, что духовная жизнь человека определяется все-таки его мечтами. Если рушатся мечты — определенно происходит катастрофа. И этому необходимо художественное осмысление.

— А что подстегнуло к поездке в пасть к зверю?

— Просто случилась оказия в это время — поэтому быстро, в течение недели, мы организовали югославскую группу в Белграде и получили все разрешения на съемки. Особенного пафоса не гнали. Сама по себе ситуация была пафосная — в центре Европы происходит война — дико и неестественно. Пасха — и бомбежка, пустые эстакады, цветущие вишневые сады. Словом, разоренный рай на земле.

— Фильм получился концептуально антиамериканским?

— Там по этому поводу вообще ничего не сказано. Картина о том, как люди живут в таких условиях. Как люди прячут страх. Как выпивают с друзьями. Как играют в себя и в собственные представления о себе.

Характер — нордический

— Насколько я знаю, к тебе особенно трепетно относятся всякие финны-датчане, словом, скандинавы. Как ты думаешь, чем это вызвано?

— Ну... я для них олицетворяю как бы все лучшее, позитивное, прекрасное, что ассоциируется в представлении человечества с конкретным русским характером. Ха-ха.

— И следовательно — не поступало ли предложения поработать вместе с викингами?

— Было дело. Например, «Белград, Белград» сделан на финские деньги. Со стороны Дании — Ларс фон Триер заинтересовался «ЖПО», фильм ему очень понравился. Он прочитал сценарий моего нового проекта «Любовь не продается» и решил его финансировать — хочет распространить сертификат «Догмы» и на Россию. Этим летом или осенью, думаю, начнем снимать. Тьфу-тьфу.

— Помимо этого, за тобой табунами носятся студенты... Так как-то странно преподаешь... без столов и конспектов...

— Даже без монтажа — у меня свой метод. Ребята и пленку покупают сами, и камеру арендуют — я только советую. Но это отдельная история.

Красота по-американски

— Теперь засунем свой длинный нос в чужой вопрос. Кое-кто из общественности считает, что ты женился в первый раз по расчету, чтобы уехать в Америку...

— Как уехать? Навсегда? Ну съездил. И не раз. Каждый год по три-четыре раза ездил и возвращался. Я даже принимал роды у жены — она была студенткой ВГИКа. Потом вернулись сюда с ребенком, здесь продолжал обучение, еще три года вместе жили. На пятом курсе летом делать было нечего — осели там, учился в «Берхоф-студии». А затем снова вернулся на родину.

— Чем отличается эта школа от вгиковской?

— На Западе система Станиславского называется «натуральной школой». Наши актеры входят в образ, «вытаскивая» собственное нутро, чтобы оживить персонаж. А у них, наоборот, это имитация чувств, эмоций, это система представления. Мне было интересно посмотреть, как они учат этому.

— А на деле чем пользуешься?

— Чем придется. Когда нужен молоток — беру молоток. Когда нужны гвозди — то гвозди. Шучу. А серьезно — важно начало. То, к чему прикасаешься смолоду. Азы школы. Потому что переучиваться вообще-то невозможно. А в принципе это все непринципиально. Нельзя сказать, что лучше, а что хуже. Результат зависит не от процесса, а от личности.

— Не жалеешь, что вернулся?

— Нет. Понимаешь, для того, чтобы начать карьеру в другой цивилизации, культуре, нужно совершить определенный акт самоубийства: опять пройти детство, юность, первый поцелуй. Все, как положено. Начать все по новой. Набрать опыта, чтобы твоя биомасса вибрировала в соответствии с другой страной. Естественно, надо взять другое имя, фамилию...

— Ты не решился на это?

— А зачем? Мое имя от Бога, и надо эту свою жизнь здесь прожить.

Творческий оргазм

— Почему ты согласился сыграть в «Смесителе» у Шейна — дебютной и весьма противоречивой картине?

— Саша Шейн пригласил на свою дипломную работу. Мы бесплатно участвовали. Потом это развилось в большой фильм. Пошли досъемки. Конечно, на самом деле там ничего сложного художественного или актерского для меня не существовало... С Максаковой играть — одно удовольствие.

— Да уж! Там ты себя позиционируешь как соседа-дегенерата, разом превращающегося в сексуального монстра... И потом эта странная, тревожащая фраза в одном из твоих интервью, что ты запросто «подсаживаешь на оргазм» знакомых...

— Да уж, напугал я людей. А это лишь гипербола. Мысль о том, что творческий импульс доставляет нам такое же физическое удовольствие, что и плотские утехи. Большинство людей об этом не догадываются. А зря. Я даю своим студентам, например, драматургическое упражнение — написать новеллу или эпизод, где присутствует личный сексуальный опыт. Этот опыт у всех разный, у многих, может быть, его нет. Но меня он интересует как импульс.

Русские всегда в авангарде

— Тебе нравится быть «плохишом»?

— Ну это такое мелкое художественное хулиганство, которое не дает скучать.

— Ты культивируешь в себе дебоширство?

— А с чем еще может рифмоваться моя фамилия? К тому же я классик. Для меня авангардизм — это классика. Экстремизм происходит от самого исторического и географического напряжения, которое является частью русской культуры.

— Ты себя органично в этом чувствуешь?

— Да. Все искусство ХХ века создано русскими авангардистами — и ничего лучше этого не придумано в мире до сего дня.

— А как относятся к твоему творчеству педагоги и однокурсники?

— А я еще не окончил институт на самом деле... Но мне кажется, всем нравится. Ректору ВГИКа — тоже. А вообще-то светская жизнь необязательна для художника.

— Ты выпадаешь из нее?

— Не мне судить...

Кино, вино и домино

— Вот и в «Даун Хаусе» ты сыграл мерзкого Фердыщенко. Поглумился-потоптался вместе с Федей Бондарчуком над Достоевским. Тебе-то самому нравится эта картина?

— Не знаю. Мне вообще-то нравятся другие фильмы — классические. Их-то я и приглашаю на свой фестиваль «Чистые грезы» — Дзига Вертов, Эйзенштейн, Годар... А «Даун Хаус» — это, по-моему, все-таки коммерческое кино...

А вообще, это не проблема — снять фильм. Вопрос: зачем? У всех на это различные причины: коммерция, амбиции или вообще что-то «левое». Я своим студентам объясняю: самое интересное для других людей — это вы, ваш собственный уникальный и самобытный опыт, о котором только вы лично можете рассказать по-настоящему. Все остальное — это то кино, которое может снять группа.

— Кто в Питере твои единомышленники? Митьки?

— Даже мыслей таких нет — чтобы делить себя.

— Скромно, но честно. Чем все-таки занимается твоя студия помимо педагогического дебоширства?

— Рутина. Фестивали, какие-то проекты, фильмы, сериалы на мне висят... Различные семинары... Чего только нет...

— Например, алкоголя?

— В меру. Размеров печени.

— А печень все меньше и меньше?

— Наоборот, все больше и больше... А алкоголя все меньше. Такая вот обратная зависимость.

— Любимый напиток...

— Чай с лимоном.

— А на банкете?

— Водка. А вообще все зависит от настроения.

— Это для тебя сейчас не проблема?

— Для меня вообще это никогда не было проблемой. Потому что невозможно работать, если ночь пьешь, а потом три дня лежишь... Всю жизнь у меня так было. Самое главное — нужно уметь пить на чужие. А то утром лежишь и думаешь — и ЭТО на свои деньги? А на чужие — сколько угодно.

— И часто попадаются меценаты?

— Да вот выходишь на улицу — и тут же получаешь предложение выпить и закусить. Приходится отбиваться.

— Правда, что ты до сих пор живешь в коммуналке?

— Нет, уже лет десять не так. Я живу в центре Санкт-Петербурга, в прекрасной огромной квартире со свежим ремонтом... Но пусть будет такая легенда. Пусть люди думают что хотят, это их сказки.

— А как ты воспитываешь дочку? Есть метода?

— Нет никакой системы. Я не принимаю никакого участия в воспитании ребенка. Меня самого надо воспитывать. Мы с ней просто играем в разные игры. Во все, что взбредет в голову. Читаем сказки. Все как бы не всерьез...

Беседу вела Наталья Боброва

Тип
Раздел

реклама

вам может быть интересно

Актуальный Бах Классическая музыка
Отросток немецкого ствола Классическая музыка

рекомендуем

Театральное бюро путешествий «Бинокль»


смотрите также

Реклама