Боги! Как грустна вечерняя земля!

Новые истории Киры Муратовой

На премию «Ника»-2006 в номинации «Лучший фильм стран СНГ и Балтии» среди прочих претендует новая картина Киры Муратовой «Два в одном» (Украина).

Помнится, «Настройщик» Киры Муратовой, вышедший в 2004 году и явившийся копродукцией России и Украины, был дружно признан поворотом «сложного» режиссера к зрителю. Строптивого мастера словно гладили по головке: ведь можешь же и неповторимый свой стиль демонстрировать, и публике сделать приятное! Криминально-авантюрная интрига, слезоточивая — то есть близкая сентиментальной душе простого зрителя — развязка, в главных ролях пусть и не «медийные», но все же знаменитые Нина Русланова и Алла Демидова... Все эти счастливые совпадения, подкрепленные умным промоушном Сергея Члиянца, дали неожиданный по меркам отечественного артхауса прокатный эффект — фильм шел в кинотеатрах несколько месяцев. Это ли не великий соблазн, по нынешним временам, — учесть на будущее «пожелания зрителя»?! Однако новая работа режиссера подтверждает давнюю истину: Муратова ни с одной властью, ни с одной эпохой ни в какие игры не играет. Она делает то, что хочет и считает необходимым в данный отрезок времени, — сверяясь исключительно с самой собой.

Снова Муратова возвращается к принципу фильма-сборника, когда «под одной крышей» располагаются несколько абсурдистских новелл по сценариям разных авторов. Картина «Два в одном» спокойно могла бы называться «Две истории» (как ее же знаменитые «Три истории»). Первая и вторая части фильма между собой практически не связаны, их соседство — парадоксально и, скорее всего, необъяснимо, как, впрочем, это часто бывает у Муратовой.

Казалось бы, уже давно все представители театрального мира, кто-то раньше, кто-то позже, попали в разработку шустрым киношникам. Ан нет! Никто еще не посвящал ни части своего фильма таким колоритным работникам театра, как монтировщики. Наконец-то этот вредоносный и малоуправляемый народец попался — сценарист Евгений Голубенко написал про них целый рассказ, который и лег в основу первой части фильма «Два в одном». Монты (так на внутритеатральном жаргоне называют монтировщиков) — маргиналы театра, поэтому неудивительно, что из всего пестрого сообщества служителей Мельпомены именно они заинтересовали Муратову. Ее любимцами были и остаются отщепенцы, «чудики», люди «за бортом». Таких как раз много среди рабочих сцены.

Ее новые герои оказываются в экстремальной ситуации — пришли с утра убирать декорацию, а на ней повесился молодой актер... Дальше вступает в силу любимый режиссером закон абсурда: событие из ряда вон выходящее, претендующее на соответствующую реакцию, растворяется в замедленно-спокойном, скучно-обыденном течении окружающей жизни. Коллеги вроде как и жалеют молодого популярного артиста, но не скрывают своей озабоченности: бутафор настороженно выясняет, при шпаге ли висел покойник; костюмер досадливым шепотом выговаривает своей подручной за то, что она поспешила вчера убежать после спектакля, и молодой артист повесился не в своих тряпках, а в костюме герцога; партнерша по спектаклю перебирает возможных дублеров. Давно вызванная милиция все не едет, а жизнь в театре продолжается — вечером спектакль, на который все билеты проданы. Делать нечего, бедолаги монты вынуждены начать городить декорацию, буквально переступая через труп. Все дальнейшее — групповой портрет в интерьере. Бригадир поминутно обрушивает на своих рабочих понукания и воззвания к совести, но все это разбивается об их фирменные лень, цинизм и наглую уверенность в том, что здесь без них ничего не начнется. Страшную особенность «маленьких людей» схватывает Муратова: постоянное ощущение собственной униженности и несостоятельности рождает озлобленность, мстительность, животную потребность в шантаже тех, кому якобы легче живется. Несколько выбивается из этой жутковатой компании монтировщик-легковес Витёк (в блистательном исполнении Александра Баширова). В этом щуплом существе горит какой-то огонь, бушуют желания. Он является в театр первым, поскорее забирается на сцену и со страстью читает-кричит знаменитый монолог Гамлета «Быть иль не быть.» К тому же Витёк — единственный человек в театре, которого хоть как-то трогает смерть артиста.

Сценарий второй новеллы написан давней соратницей Киры Георгиевны — Ренатой Литвиновой. Написан явно «под себя» (Литвинова и играет одну из двух героинь) и носит название «Женщина жизни». Привычное стремление Ренаты царить в самой для себя созданных условиях здесь терпит крах — первенство, без сомнения, оказывается за ее партнером, Богданом Ступкой. И история, вышедшая из-под ее пера, больше ей неподвластна, из женской она превращается в мужскую.

Насколько конкретен и узнаваем мир первой части — суетливое закулисье одесского театра, настолько выморочна и безвоздушна атмосфера второй новеллы. Да и не нужны здесь подробности времени и места, тут Муратова сосредотачивается на своем заветном — на истории человеческого порока. В данном случае перед нами драма пожилого сластолюбца (его и играет Богдан Ступка). Он бродит по своей роскошной, но какой-то мертвенно-абстрактной квартире и томится в ожидании некой дамы, которая завершит чреду его мужских побед, станет Женщиной его Жизни — самой-пресамой, последней-распоследней. Любопытно наблюдать, как Ступка «укрощает» специфический и норовистый дуэт сценариста Литвиновой и постановщика Муратовой. В предлагаемых ему обстоятельствах чистого абсурда, приправленного мерзостью извращения, он, как истинный рыцарь психологического актерского метода, ищет и находит оправдания своему герою. Разбитная пэтэушница Алиска (оригинальный подарок зрителям на свое сорокалетие преподнесла Литвинова-актриса!), которую буквально на заклание привела отцу-паскуднику несчастная дочь Маша («талисман» Муратовой — актриса Наталия Бузько), должна была стать проходной жертвой, а стала той самой Женщиной его Жизни, о которой он бредил в одиночестве. Болезненная привязанность маньяка, явно запланированная авторшами фильма, в исполнении Ступки превращается в романтическую последнюю любовь, практически тютчевского накала.

Новый обертон пробился в последних историях Муратовой — ироническая печаль. Она пришла на смену черной сатире и ярости. Камера все чаще взмывает в небо и запечатлевает кукольный мир смешных и трогательных людишек сверху. Так и слышишь за этим «Боги, боги мои! Как грустна вечерняя земля!»

Дарья Борисова

Тип
Раздел

реклама

вам может быть интересно

Девятый вал вдохновения Классическая музыка

рекомендуем

Театральное бюро путешествий «Бинокль»


смотрите также

Реклама