Владимир Тропп: Уметь «слушать тишину»

03.07.2008 в 16:04

В Доме музыки прошел IV Международный конкурс пианистов имени Сергея Рахманинова. Знаменательно, что это событие, в котором приняли участие 34 пианиста из тринадцати стран (в том числе из США, Германии, Нидерландов, Швеции, Финляндии, Польши, Армении, Казахстана, Беларуси, Кореи, Китая, Японии, России), состоялось в год 135-летия со дня рождения великого русского композитора. О том, как проходил конкурс, рассказывает член жюри, профессор Владимир Тропп.

— Вы не в первый раз принимаете участие в работе жюри этого состязания. Какова динамика его развития?

— Прежде всего изменилась программа, а шире — концепция конкурса. До сих пор он был монографическим — звучали только произведения Рахманинова, и в этом, как мне кажется, заключалось главное своеобразие. Тем самым была ярко обозначена цель конкурса: пропагандировать творчество этого композитора. Ввиду сложности программы, включавшей протяженные рахманиновские циклы прелюдий или этюдов-картин, а также сонаты или вариации, в этот раз решили ее облегчить. Было разрешено включать в программу сочинения других авторов, чтобы привлечь большее число участников, в частности, иностранных. Эта уступка нарушила, как мне кажется, художественную цельность конкурса и даже иногда приводила к досадным курьезам. Например, один из участников поставил рядом с рахманиновскими опусами сонату Брамса, которого Рахманинов вообще-то не любил.

— Сейчас модно формировать жюри без председателя. Это дает какие-то преимущества?

— Да, все оказываются в равном положении, и на нашем конкурсе по предложению Виктора Мержанова, основателя Рахманиновского общества в России, мы работали без председателя. В жюри вошли такие уважаемые музыканты, как Казимеж Гержот (Польша), Антонио Ди Кристофано (Италия), Микаэль Крист (Австрия), Вольфганг Манц (Германия), Никита Фитенко (США), Дайджин Ким (Корея), Юрий Слесарев (Россия).

— Какова была система судейства?

— «Да» или «нет», что мне представляется оптимальным.

— Представьте, пожалуйста, участников конкурса.

— Первую премию получил Александр Синчук, воспитанник ЦМШ, а ныне — студент Московской консерватории. Он очень ровно выступил на всех трех турах, показал хорошую «закалку»: пианистическую свободу, максимальную выученность программы. Среди других он выглядел наиболее благополучным, хотя не слишком глубоким исполнителем.

Второе место завоевал Вячеслав Грязнов. В его игре чувствуется артистизм, он, как и Синчук, обладает большими виртуозными данными, но ему не хватало красивой, наполненной кантилены. Вообще замечу, что молодежь играет Рахманинова хорошо, разумно, но что-то теряется в самом звучании. Послушайте Горовица — какое размышление и свобода в его интерпретации лирики Третьего концерта. Уходят последние могикане, такие, как, например, Олег Бошнякович, который изумительно умел «длить» звук. Ничего этого мы на данном конкурсе не услышали...

— И все же были какие-то волнующие моменты?

— Даниил Саямов показался мне интереснее других, но играл более неровно, и в результате — третья премия. Его пианистический потенциал значителен и, пожалуй, еще до конца не раскрылся. Самое сильное впечатление произвело его выступление на втором туре с Первой сонатой Рахманинова. Все остальные, кстати, выбирали Вторую сонату, и такое количество довольно академичных интерпретаций слушать было тяжело. А Саямов смог в сложнейшей форме Первой сонаты выявить моменты углубленного лиризма, прекрасно звучащего пиано. Его игра порой трогала буквально до слез. Но на третьем туре он волновался, были моменты некоторой сумятицы и нервозности.

— А как проявили себя иностранные участники?

— Четвертую премию завоевала Ким Ко Вун (Корея). Она, как и перечисленные конкурсанты, учится в Московской консерватории. Эта девочка сразу привлекла внимание своим туше. В ее игре не было никакой спешки, суеты, напротив, она отличалась вдумчивостью, умением «слушать тишину» — то, что было характерно для самого Рахманинова. Удачей стали «Вариации на тему Шопена» — редко исполняемое сочинение, которое ей удалось интересно выстроить. Слушая ее, мы убедились, что «Вариации» — не менее гениальное творение Рахманинова, чем его прелюдии или концерты, и даже «Вариации на тему Корелли». Но в других интерпретациях ей не хватило масштаба, она вообще показалась камерной исполнительницей. Пятая премия — польский пианист Станислав Джевецкий. С самого начала его игра отличалась неординарностью мышления, безусловной содержательностью, отточенным мастерством. Все же его трактовки были чуть-чуть мелковаты для масштабных рахманиновских полотен. Особенно это ощущалось в исполнении Второго концерта, где требуется настоящий размах. Я бы сказал так: Джевецкий обладает своим лицом, но немножко не подходящим к Рахманинову. И все же я его представлял на более высоком премиальном месте. Наконец, шестая премия — китайская пианистка Ван Ширань. Она выступала ровно, но как-то незрело.

Что касается конкурса в целом, то были талантливые пианисты: Маргар Седракян из Армении, Денис Евстюхин (представитель петербургской школы, который сейчас продолжает свое образование в Америке), Михаил Берестнев (студент РАМ имени Гнесиных) — очень серьезный пианист. Приятное впечатление произвела Екатерина Рихтер. У нее прекрасно прозвучал Шопен — я услышал здесь нейгаузовские традиции, но не хватило артистизма в сложных технических пьесах вроде «Польки» Рахманинова. Жаль, что все они не дошли до финала: борьба могла бы получиться гораздо острее и творчески интереснее.

— Игра с оркестром — всегда уязвимый момент конкурсных состязаний. То участники не имеют опыта, то коллективы попадаются слабые.

— В этом смысле Конкурсу имени Рахманинова очень повезло. В третьем туре прекрасно аккомпанировала Госкапелла с Валерием Полянским, кстати, президентом Рахманиновского общества. Как партнер, он очень чуткий и гибкий, к каждому участнику подошел индивидуально, и хотя все выбрали Второй и Третий концерты, получились разные оркестровые прочтения. Отмечу высокий профессионализм и хорошее звучание оркестра.

Проблема третьего тура, скорее, заключалась в специфической акустике Светлановского зала, где проходили финальные прослушивания. Иногда в кульминациях мы только видели, что пианист играет, но слышали один оркестр. Для фортепианной музыки этот зал не приспособлен, рояль там просто не звучит.

— А как вообще получилось, что конкурс «переехал» в Дом музыки?

— По финансовым причинам. Деньги собирались по крохам, и, мне думается, учитывая, что Рахманинов — один из прославленных выпускников Московской консерватории, его альма-матер могла бы поддержать конкурс и предложить более умеренную плату за аренду залов. Это подобает как имени Рахманинова, так и Московской консерватории.

— Какие перспективы у конкурса? Насколько актуален Рахманинов для нынешней молодежи?

— Рахманинов создал пианистическое «лицо» нашего времени. В XX веке никто лучше не писал для фортепиано, чем он. Это самый играемый композитор. Однажды я был председателем Госкомиссии в Московской консерватории, и там шесть выпускников сыграли Рапсодию на тему Паганини. Я тогда выступил критически в том смысле, что нельзя играть одно и то же — есть и другие композиторы. Но, так или иначе, сочинения Рахманинова любимы всеми, они увлекают, захватывают. Его музыка будет востребована всегда.

Евгения Кривицкая

реклама

вам может быть интересно

Новый мюзет Культура

рекомендуем

Театральное бюро путешествий «Бинокль»

смотрите также

Реклама