Шаляпину — 140

Великому русскому басу исполнилось 140 лет. Дата не очень круглая. Впрочем, Шаляпина мы вспоминаем каждый год 13 февраля — вне зависимости от того, юбилей или нет. Потому что Шаляпин — величина абсолютная.

Как сказал когда-то Сергей Рахманинов,

«Шаляпин никогда не умрет. Умереть он не может. Ибо он, этот чудо-артист, с истинно сказочным дарованием, незабываем.

Сорок один год назад, с самого почти начала его карьеры, свидетелем которой я был, он быстро вознёсся на пьедестал, с которого не сходил, не оступился до последних дней своих. В преклонении перед его талантом сходились все: и обыкновенные люди, и выдающиеся, и большие. В высказанных ими мнениях всё те же слова, всегда и везде: необычайный, удивительный. И слух о нём пошёл по всей земле, не только — всей Руси великой.

Не есть ли Шаляпин и в этом смысле единственный артист, признание которого с самых молодых лет его было общим? "Общим" в полном значении этого слова.

Да! Шаляпин — богатырь. Так было. Для будущих поколений он будет легендой».

Как говорится, не убавить — не прибавить. Точнее Сергея Васильевича и высказаться-то сложно!

Впрочем, были и другие отзывы о русском певце. В знаменитой книге итальянского тенора Джакомо Лаури-Вольпи «Вокальные параллели» можно прочитать следующее:

«Этот певец заставил говорить о себе столько, сколько не говорили ни об одном басе.

Причиной этого было не только его пение, но также и перипетии личной жизни и огромный рост. Чтобы еще больше выделиться из толпы, он любил появляться в сопровождении щупленького секретаря, вызывая в памяти другую знаменитую пару — Дон Кихот и Санчо Панса… »

Тенора ревнивы к чужой славе — это известно. Даже великие тенора. И даже к басам.

Больше доверия вызывает свидетельство Немировича-Данченко:

«Про Шаляпина кто-то сказал: когда Бог создавал его, то был в особенно хорошем настроении, создавая на радость всем…

Когда я уходил со спектаклей Шаляпина — в сущности, первого законченного артиста-певца нашего направления — и когда припоминал ту или иную черту его исполнения, я не мог ответить на вопрос, откуда приходило очарование — от того, как он пел, или от того, как нервно двигался и отирал красным шелковым платком холодный пот, или от того, как он молчал, как его пауза выразительно звучала в оркестре».