Гипертрофированный Россини в Московской филармонии

Российский национальный молодежный симфонический оркестр (РНМСО), созданный в сентябре 2018 года и развивающийся в рамках национального проекта «Культура», задуман был как Симфоническая академия с периодической ротацией ее участников. Куратором долгосрочного проекта стала Московская филармония, и с тех пор выступления большого полноформатного коллектива молодых музыкантов на главной филармонической площадке столицы — в Концертном зале им. П. И. Чайковского — стали проходить регулярно, явив одну из заметных вех нынешней музыкальной жизни огромного мегаполиса.

Для исполнения музыки разных эпох и стилей к сотрудничеству с этим коллективом привлекаются известные солисты и маститые дирижеры. На сей же раз в качестве дирижера выступил всемирно известный отечественный бас Ильдар Абдразаков, дебютировавший на новом для себя музыкантском поприще совсем недавно: первой пробой «дирижерского пера» стал для него «Реквием» Верди на XVIII Зимнем международном фестивале искусств в Сочи в феврале прошлого года, а 22 мая этого года в Концертном зале им. П. И. Чайковского в Москве под его управлением прозвучала виртуозная кантата Россини «Stabat Mater» — знаменитая литургическая секвенция для четырех певцов-солистов, хора и оркестра.

Мировая премьера опуса в финальной авторизованной версии состоялось в Париже 7 января 1842 года, а коллективными участниками московского исполнения, о котором пойдет речь в этом обзоре, стали РНМСО и Государственная академическая хоровая капелла России им. А. А. Юрлова (художественный руководитель — Геннадий Дмитряк). В сольных партиях были задействованы Надежда Павлова (сопрано), Агунда Кулаева (меццо-сопрано), Алексей Татаринцев (тенор) и Алексей Тихомиров (бас). Однако этим программа монографического россиниевского вечера не ограничилась: «Stabat Mater» прозвучала во втором отделении, а в первом с этими же солистами, басом Ильдаром Абдразаковым и РНМСО под управлением Алексея Рубина прозвучали фрагменты из опер Россини (по бóльшей части комических).

Программные контрасты — контрасты комического и серьезного, светского и духовного, между которыми провести четкую грань в музыке Россини весьма сложно, — вполне ведь в духе этого композитора! Собственно, в них как раз и заключена уникальность его стиля. Но отечественным музыкальным театром серьезный Россини практически не востребован по сию пору, а из комического списка лидером, понятно, выступает «Севильский цирюльник», и фрагментами именно из этой оперы открылось и завершилось первое отделение вечера.

Свою долю иронии добавляет и то, что увертюра, открывшая программу и однозначно идентифицируемая нами как увертюра к «Севильскому цирюльнику» (1816), перекочевав в dramma per musica Россини «Елизавета, королева Англии» (1815), изначально написана была для его же dramma serio per musica «Аврелиан в Пальмире» (1813). Так что сама программа, составленная из диаметральных сущностей музыки Россини, необычна лишь на первый взгляд. Никаких вопросов это не вызвало, а из серьезных опер в первом отделении, прозвучали, собственно, два фрагмента из melodramma tragico «Семирамида» (1823).

Главный вопрос был в другом — в том, что для исполнения весьма прихотливой музыки Россини — ажурно прозрачной и нежной — была мобилизована чрезмерно большая и мощная армия музыкантов оркестра. Эта армия была прекрасно подготовлена тактически, но перед стратегией стиля «пезарского лебедя» спасовала. Не удивительно, что знаменитые россиниевские крещендо увертюры к «Севильскому цирюльнику» прозвучали сноровисто, но фанфарно жестко и трафаретно сухо: постичь утонченно элегантный, изящный драйв этой поистине волшебной музыки ни оркестрантам, ни дирижеру так и не удалось…

В финале первого отделения — в стретте финала первого действия оперы «Севильский цирюльник» (единственном номере, прозвучавшем с полагающейся поддержкой хора) — все пять певцов-солистов встретились в едином ансамбле, и партии в нём распределились так: Дон Базилио — Ильдар Абдразаков; Берта — Надежда Павлова; Розина — Агунда Кулаева; Граф Альмавива — Алексей Татаринцев; Дон Бартоло — Алексей Тихомиров. Но с мужским хором из трех десятков человек (!), что для подобной музыки просто запредельно, и громогласным оркестром изысканно утонченная ансамблевость потерялась. В разовом проекте солисты спелись недостаточно, а номер в целом вновь напомнил, что исполнение музыки Россини должно исходить из принципа «лучше меньше, да лучше». Но в нашей стране в глухую стену непонимания эта основополагающая установка продолжает упираться по-прежнему…

Что касается сольного вклада, то в каватине Семирамиды из первого акта одноименной оперы Россини Надежда Павлова обнаружила лишь напористо-зычную спинтовость при шаблонной однокрасочности вокального посыла — без того сáмого заветного своего, что необходимо для превращения этой музыки из каскада мелодичности и фиоритур в пьесу с эмоционально живым, подлинно чувственным наполнением. В прорисовке портретов героев опер-буффа — в известной арии Дона Базилио о клевете из «Севильского цирюльника» и в арии Мустафы из первого акта «Итальянки в Алжире» — опытнейший Ильдар Абдразаков покорил прежде всего артистичностью: тем изумительно тонким и стильным лицедейством, без которого эти вокальные образы вряд ли бы попали в десятку так метко и точно.

Но что до подвижности и пластики звуковедения, то за годы блестящей карьеры певца его голос стал всё же менее податлив и сноровист, и это объективная данность. Безусловно, свое вызревшее мастерство Ильдар Абдразаков смог показать и в арии Ассура из второго акта «Семирамиды», но исполненный им на концерте сольный фрагмент оказался лишь медленной частью большой сцены с хором и финальной стреттой, так что вырванный из ансамбля кусок музыки, не знакомой большинству публики, произвести должного эффекта всё же не смог. Но это понятно: в 2003 году в партии Ассура певца во всем блеске его таланта посчастливилось услышать в постановке Россиниевского оперного фестиваля в Пезаро, и сравнить тогдашнее безупречное исполнение с нынешним решительно невозможно!

«Stabat Mater» Россини звучит в наших концертных залах далеко не часто, так что каждое исполнение становится для меломанов едва ли не событием. Переходя к Агунде Кулаевой и Алексею Татаринцеву, заметим, что в исполнении этого опуса они принимали участие и десять лет назад в Светлановском зале Московского международного Дома музыки. Говоря о том давнем исполнении, за дирижерским пультом которого находился тенор Дмитрий Корчак (а дирижирование стало его второй музыкантской стезёй), нельзя не вспомнить великолепные вокальные работы обоих солистов. Вспомним также, что в «Новой Опере» на счету этих певцов — партии Анджелины и Дона Рамиро в россиниевской «Золушке», а партию Графа Альмавивы Алексей Татаринцев весьма успешно, с пониманием особого стиля бельканто Россини, спел во многих отечественных театрах.

От подобного колоратурного репертуара Агунда Кулаева ушла уже очень давно, сделав упор на партиях традиционного меццо-сопрано, однако и в «Испанской канцонетте» Россини в первом отделении вечера, и в «Stabat Mater» певица смогла показать высочайшую планку вокального мастерства! А для лирического тенора Алексея Татаринцева, голос которого за время его карьеры приобрел если и не лирико-драматические, то уж точно ярко-спинтовые краски, высокотесситурная фактура Россини — такая воздушная, ажурно-легкая, требующая повышенных пластичности и подвижности — сегодня оказалась уже проблематична, хотя и в каватине Альмавивы (первый акт «Севильского цирюльника»), и в арии di bravura тенора в «Stabat Mater» певец показал себя вполне достойно.

В «Stabat Mater» кроме ансамблево-хорового пласта у каждого из солистов имеется по одной арии, но лишь ария сопрано звучит в сопровождении хора. И на этот раз в творческом «соревновании» женских голосов пальма сольного первенства досталась меццо-сопрано, тем не менее изумительный дуэт сопрано и меццо-сопрано в «Stabat Mater» стал одной из восхитительных музыкальных страниц этого исполнения! Партию баса феерически стильно и эмоционально емко провел Алексей Тихомиров. Однако, пожалуй, самый «вкусный» номер опуса из десяти номеров — центральный квартет солистов: в отличие от предфинального унисонного квартета с хором (без сопровождения) речь идет об энергично-подвижной пьесе с поистине чарующим, льющимся многоголосием, на которое, кажется, и мог быть способен только Россини, создавший уникальный образец «духовно-светской секвенции-кантаты».

На счету и упомянутого ранее Дмитрия Корчака, и нынешнего дирижера «Stabat Mater» Ильдара Абдразакова — соответствующие партии в этом опусе в рамках фестиваля в Пезаро, то есть в святая святых россиниевского исполнительства. Именно эти работы и для одного (дирижер — Риккардо Фрицца, 2001) и для другого певца (дирижер — Альберто Дзедда, 2006) стали фестивальными дебютами. Так что обращение к этой музыке спустя четверть века на новом — дирижерском — витке для Ильдара Абдразакова абсолютно закономерно и понятно. Первая проба «дирижерского россиниевского пера» — работа крепкого, опытного музыканта, но тему «Россини в России» довести до кондиции стиля на сей раз всё же не удалось…

Фото предоставлены пресс-службой Московской филармонии