В приторном сладкозвучии «Черешневого леса»

Этот концерт в рамках XXVI сезона Открытого фестиваля искусств «Черешневый лес» состоялся на главной филармонической площадке Москвы 29 мая нынешнего года. Любимец московской публики, гламурный лирический тенор Дмитрий Корчак, выступил с сольной программой оперных арий в сопровождении Национального филармонического оркестра России, художественным руководителем и главным дирижером которого является Владимир Спиваков. Название этого оркестра с момента его основания всегда вызывало недоумение, так как сей коллектив, базируясь в Московском международном Доме музыки, никакого отношения к филармонии – ни к Московской, ни к какой-либо другой – никогда не имел, да и иметь не будет. За дирижерским пультом в этот вечер находился Дмитрий Юровский.

У певца – большая армия поклонников, и в зрительном зале яблоку негде было упасть и на этот раз. Наш герой – не просто сладкозвучный тенор, а обладатель голоса чрезвычайно приторного тембра: маслянистый и вязкий, он – словно теплая тягучая патока, так что после «потребления» ее в больших количествах всегда хочется живительной свежести прохладной и чистой воды. Так было и сейчас: голос певца как мягкий крем словно выдавливался из тюбика, но всё же нельзя было не заметить (а этого исполнителя не доводилось слышать уже многие годы), что былой когда-то подвижностью, кантиленной ровностью и пластичностью извлечения сегодняшнее звучание Дмитрия Корчака похвастать уже не может.

Впрочем, сие вполне закономерно: на протяжении вокальной карьеры голос любого певца претерпевает изменения, и далеко не каждому удается сохранять вокальную форму на пике достигнутого ранее. Амплуа Дмитрия Корчака всегда были лирические герои в оперном репертуаре XIX века. Это традиционный западноевропейский и русский репертуар, это и итальянское романтическое бельканто, ключевой тройкой в истории которого являются, как известно, Беллини, Доницетти и Россини. Впечатляющая международная карьера артиста состоялась именно в этой вокальной нише, и ее мощный старт пришелся на 2004 год, когда он стал обладателем II премии и Спецприза Международного конкурса имени Франсиско Виньяса в Барселоне, а также IV премии и Спецприза за лучшее исполнение сарсуэлы на Международном конкурсе «Опералия» Пласидо Доминго в Лос-Анджелесе.

Список оперных театров и концертных залов, в которых он пел по всему миру, и вправду внушителен, и, кажется, певец не пропустил ни одного из самых престижных, но в наше время оперный бизнес давно уже устроен так, что если один раз попадешь в обойму агентов и импресарио, то остаешься в ней на всю жизнь. Сладкоголосому тенору Дмитрию Корчаку, несомненно, повезло: в эту обойму он весьма удачно попал, а дальше, как говорится, пошло-поехало… А будучи весьма инициативным, но при этом и практичным, певец встал еще и на дирижерскую стезю, на которой, надо заметить, преуспел более чем успешно, и это факт.

Нынешняя вокальная форма певца заставляет его искать новые сферы приложения своих вокальных возможностей, и, хотя никаких признаков трансформации в героического тенора голос Дмитрия Корчака, конечно же, не обнаруживает, в декабре прошлого года артист явно опрометчиво отважился спеть в Москве партию Лоэнгрина в одноименной опере Вагнера (речь идет о концертном филармоническом проекте). К счастью, на обсуждаемом концерте в рамках «Черешневого леса» без рассказа Лоэнгрина благополучно обошлось, но, оценивая программу, предложенную публике, понимаешь, что составлена она по принципу того, что сегодняшняя вокальная форма исполнителя в принципе позволяет ему еще спеть. Но такова реальность, и от нее никуда не деться…

Начал певец с лирики Бизе – с мелодичной серенады Смита из «Пертской красавицы» и пронзительно чувственного романса Надира (с речитативом) из «Искателей жемчуга». Но в этих стопроцентно лирических оперных шлягерах насладиться ни волшебством мелодики, ни чувственностью задушевной кантилены не удалось. Проступало одно лишь неимоверно тяжелое противостояние исполнителя и вокального материала – противостояние не на жизнь, а нá смерть, происходившее при общей тембральной сдавленности и зажатости в верхнем регистре, так что в романсе Надира вместо полноценного взятия высокой ферматы был применен спасительный фальцет на piano. Вспоминая Надира времен молодости певца (речь о постановке Московского театра «Новая Опера» в бытность артиста его солистом), осознаешь, что от французской изящности сегодня остались одни лишь воспоминания.

Впрочем, в этом аспекте не принесли прорыва и два других французских номера – ни романс Вертера из третьего акта одноименной оперы Массне, ни речитатив и каватина Ромео из второго акта «Ромео и Джульетты» Гуно. Напротив, изнурительная борьба исполнителя с исполняемым им материалом стала еще заметнее, ведь в этих образцах лирической оперы без вовлечения драматических красок было уже не обойтись, а само вовлечение сразу же привело к надрывности и сдавленности штрихов forte, ибо драматической формантой сладкозвучие лирического тенора Дмитрия Корчака никогда не обладало в принципе. Четыре номера «мучительной борьбы с музыкой» – и французское отделение на этом завершилось.

Похоже, исполнителю сильно хотелось, чтобы всё второе отделение было выдержано в итальянском ключе, поэтому и романс Лионеля из третьего акта немецкоязычной романтико-комической оперы Фридриха фон Флотова «Марта» был спет им на итальянском, что, вообще говоря, в концертной практике наблюдается нередко. И если романс Лионеля хотя бы явил изюминку некой «новизны» и оригинальности (но изящества вокального стиля не было и здесь), то «запетый до дыр» хрестоматийный романс Неморино из «Любовного напитка» Доницетти ничего, кроме «вокальных дыр» в кантилене и, опять же, в наполнении звучания драматическими красками, обнаружить не смог. Эти два номера в оперной (скажем прямо – более чем скромной) программе вечера поставили малюсенькую точку с большущим знаком вопроса, чтобы уступить место итальянским канцонам, перекинувшимся и на бисы.

В основной программе прозвучали «Неаполитанская тарантелла» («La Danza») Россини на слова Карло Пеполи из цикла «Музыкальные вечера», «Говори мне о любви, Мария» («Parlami d’amore, Mariù») Биксио на слова Эннио Нери, а также «Рассвет» («Мattinata») Леонкавалло на слова композитора. Виртуозная россиниевская тарантелла, лишь слегка всколыхнув пульс вечера, панацеей от вокальной рутины не стала, а в канцонах Биксио и Леонкавалло, весьма демократичных и непритязательных по своим музыкальным задачам, Дмитрий Корчак, наконец, поймал-таки свою «птицу удачи».

«Заполировать» запоздалый успех певцу удалось первым бисом «Мне не забыть тебя» («Non ti scordar di me») Де Куртиса на cлова Доменико Фурнó, а за второй – «священный» неаполитанский хит «Мое солнце» («’O sole mio») Ди Капуа на слова Джованни Капурро, требующий супервиртуозной подвижности и элегантно легкой изящности, – браться после эталонного исполнения великим Паваротти нашему герою было вообще противопоказано! Но в зале, похоже, была в основном широкая публика, так как впервые она «проснулась» на узнанном ею романсе Неморино, а супротив «скучных» оперных арий итальянские песни для нее – самое то! Так что неожиданно-ожидаемо и «Мое солнце» прошло на ура!

Кроме аккомпанемента солисту Дмитрий Юровский за вечер продирижировал четырьмя симфоническими пьесами: во французском отделении – увертюрой к «Бенвенуто Челлини» Берлиоза и интродукцией к «Фаусту» Гуно, а в итальянском – увертюрой к «Норме» Беллини и балетным дивертисментом «Танец часов» из «Джоконды» Понкьелли. Маэстро Юровский впервые встретился с этим оркестром в декабре 2010 года (пятнадцать с лишним лет назад!), и если не первый, то это был один из первых его выходов на отечественную публику, а тот концерт стал первым оркестровым рециталом в Москве Динары Алиевой.

Тогда эта певица только начинала свой творческий путь, а сегодня (и уже давно) в ранге ведущей солистки Большого театра России выросла в подлинную primadonna assoluta! А Дмитрий Юровский, имея контракты за рубежом, сегодня (и уже давно) стал неотъемлемой частью музыкальной жизни России, регулярно – много и часто – выступая в Москве (и не только) с разными оркестрами. Но с Национальным филармоническим оркестром России он вновь после того давнего проекта встретился лишь в первой половине этого сезона в ноябре, продирижировав в МКЗ «Зарядье» программой из музыки Сибелиуса, Респиги и Дворжака. И вот новая встреча оркестра и дирижера состоялась теперь в рамках «Черешневого леса».

Дирижер – всему голова, и в этой, на первый взгляд, банальной сентенции с новой силой убедили и концерт Дмитрия Юровского с этим оркестром в ноябре прошлого года, и этот оркестровый рецитал Дмитрия Корчака. Дар маэстро Юровского чутко «подавать» певцов хорошо известен, но в данном случае одной «подачи» было мало: «мяч музыки» от дирижера остался на стороне солиста, полноценно так и не сыграв. Однако дар дирижерской передачи музыкантам оркестра сработал как по нотам, так что оркестровые вставки, которые на таких вечерах порой «излишне утомляют», подобных «крамольных» мыслей на сей раз не вызвали.

Фото предоставлено пресс-службой Московской филармонии