Анна Шафажинская: «Самые неорганизованные театры — в Италии»

Анна Шафажинская ворвалась в большой оперный мир всего четыре года назад, за один вечер превратившись из подающей надежды дебютантки в звезду. После ее выступления в партии Турандот в Ковент-Гарден о певице заговорили как о сенсации. Ее голос, настоящее драматическое сопрано, и яркий сценический темперамент — как раз то, на что нынче в опере самый большой дефицит. Получив вокальное образование в Гнесинском институте, певица начала свою карьеру на Западе и сделала себе имя на итальянском, в первую очередь веристском репертуаре, лишь недавно начав осваивать русский. Сегодня Шафажинская покоряет лучшие театры мира. С труппой Большого она выступала как гастролер в двух спектаклях: опере «Турандот» во время открытия фестиваля «Золотая Маска» в Петербурге и в премьере «Макбета» Верди. С тех пор прошел год. Скоро Шафажинская вновь встретится с коллективом Большого. Наш корреспондент увиделся с певицей, когда она приехала петь партию Джоконды в одноименной опере Понкьелли в Дойче Опер.

— И где лучше принимали?

— Я не могу сказать, что в Москве принимали лучше, чем в других городах. Но в Москве меня поразило то, что от метро просят лишний билетик в Большой. А кроме того, мой партнер, Макбет — Сергей Мурзаев, достоин самых высших похвал. Ни один из итальянцев, с которыми я пела этот спектакль, не может с ним сравниться!

— Отличается ли сегодня чем-нибудь работа с Большим от работы с западными театрами? Говорят, наши неважно организованы.

— Нет, напротив! По-моему, самые неорганизованные театры — в Италии. Там такой шум все время стоит за кулисами! А в Германии, где, казалось бы, организация труда должна быть превосходной, приходишь на репетицию — никого нет: ни хора, ни оркестра. Оказывается, ее перенесли на полтора часа, а предупредить забыли. За неделю до спектакля непонятно, соберется ли он. Здесь, в Дойче Опер, я в первый раз пою Джоконду. Это огромная партия, и почти весь состав вводится впервые. При этом у нас была всего одна оркестровая репетиция, тянувшаяся с 11 утра до 10 вечера, конечно, с перерывом. Все очень устали, но премьера прошла просто на ура. Что касается Большого, то там все было хорошо организовано, и я видела больше дисциплины, чем где-либо.

— Что же было после Большого театра? Как складывается ваша карьера?

— В 2004 году была очень приятная постановка «Тоски» в парижской Опера Бастий с американским тенором Марчелло Джордани. Это мое первое выступление в Опера Бастий. К моему глубокому сожалению, именно сейчас там поменялся директор: новый особенно не любит Пуччини, Верди. А еще я впервые спела Лизу в Далласе. Дирижером был Грэм Йенкинс, англичанин, более известный в Америке, чем в Европе. Театр давно вынашивал этот проект. Когда я спела у них два года назад Турандот, они хотели предложить мне Лизу, хотя все контракты уже были подписаны. Но в последний момент певица на эту партию заболела, и ее пришлось петь мне. В спектакле был потрясающий состав, наши русские звезды: Сергей Ларин, Лариса Дядькова, Василий Герелло, Владимир Чернов. Ларин великолепно спел Германа. Это интеллектуал, страдающий на сцене. И голос певца чудесно ложился на партию, без каких-либо проблем. Просто обожаю голос Ларисы Дядьковой. Василий Герелло и Владимир Чернов были великолепны. Я приготовила Лизу за достаточно короткий срок, и эта партия оказалась совсем не таким легким орешком, как я думала. Русская музыка — не значит легкая. Я слушала Лизу Тамары Милашкиной, когда готовила партию. Для меня ее исполнение является эталонным. А теперь из театра позвонили моему менеджеру в «Коламбия Артистс» и сообщили: «Если Шафажинская согласится петь „Набукко“, мы соберем ради нее самый звездный состав». Пришлось согласиться и на это.

— Вы вышли на уровень крупнейших оперных театров?

— Потихоньку выхожу, не все сразу! В некоторых театрах до сих пор даже получить прослушивание проблема, такова политика, кому-то можешь дорогу перебежать.

— Вы поете преимущественно итальянский репертуар?

— Да. Из русского — только Лиза и Татьяна. И сейчас я буду петь Фата Моргану в «Любви к трем апельсинам» Прокофьева, но на французском языке, в Амстердаме.

— У вас в резюме написано, что вы поете даже Любаву из «Садко».

— Просто, поскольку моя карьера началась совсем недавно, я включила в резюме все партии, которые есть в моем репертуаре. А в Гнесинском институте я пела как меццо-сопрано в ансамблях, когда не хватало низких голосов. Я окончила отделение музыкальной комедии и с особенной любовью вспоминаю своих педагогов Елену Акимову, Анну Рифкинд, Флору Нарсесову и Ирину Михайлову. Я очень многим им обязана.

— А сейчас вы с кем-то занимаетесь?

— Да, с Верой Ковшанской, в прошлом солисткой Ленинградской филармонии, которая уже лет 20 живет в Торонто. Летом я готовила с ней партию Джоконды. Она преподавала в «Роял Консерватории», в Торонто, а потом стала давать частные уроки и работает консультантом-репетитором по русскому репертуару в «Канадиан Опера Кампани». Они очень часто ставят русские оперы. Но учу я всегда сама. Только после того, как выучила все, иду к репетитору уже с практически готовой партией, проверяю и работаю над нюансами. А еще я все время работаю над голосом, с удовольствием расширяю репертуар. На сегодняшний день у меня всего 12 партий плюс партии сопрано в «Реквиеме» Верди и «Военном реквиеме» Бриттена. Я разучиваю Абигайль в «Набукко», Леонору в «Силе судьбы», Фата Моргану.

— Что будет впереди?

— Опять «Турандот» в Ковент-Гарден, хотя я и сопротивлялась этому. Я уже сыта этой партией. Но что же делать? Один из лучших отзывов, который я получила, был на мое выступление там в «Турандот» в 2002 году. А теперь я наконец-то впервые спела «Турандот» в Канаде, в Монреале. Была радиотрансляция. Меня признали в стране, гражданство которой я имею. Это выступление состоялось непосредственно перед приездом в Германию. А отсюда я еду в Монпелье на «Турандот», потом в Амстердам. После этого буду петь премьеру «Пиковой дамы» в Хельсинки, где снова будет участвовать много русских. Германа споют Виктор Луцук и Владимир Кузьменко. А Лизу мы будем петь по очереди с Марией Гавриловой.

— Как найти своего агента? От них ведь очень многое зависит.

— Очень многое! Они могут и помочь, и погубить карьеру просто бездействием. У меня два агента. По Америке — «Коламбия Артистс Менеджмент». А по Европе мой агент — Роберт Гилдор, живущий в Лондоне. Это имеет свои плюсы, но и минусы — иногда агенты ссорятся между собой и выясняют отношения. Живя в Канаде, я начала с того, что в библиотеке взяла толстенный каталог «Musical America» и одним пальцем на печатной машинке напечатала 500 писем с просьбой о прослушивании. Посылала еще свои фотографии и записи. Из этих агентств большинство не ответило вовсе, лишь несколько отозвалось, сообщив, что они перегружены. И только два согласились прослушать. В Нью-Йорке Джон Блох прослушал меня и нашел мне первый контракт, не считая, конечно, моего выступления в опере «Тоска», которую я пела с Лючано Паваротти как победительница его конкурса в Филадельфии в 1997 году. А моя профессиональная оперная карьера началась с Аиды в Опера Онтарио в 1999 году.

У американских агентов есть политика продавать в Америке и Канаде итальянских певцов, а в Европе, наоборот, американских.

— Вы выступаете в лучших театрах мира, но не имеете контрактов с Венской Штаатсопер. Почему?

— Я туда даже не прослушивалась. Говорят, что Венская Опера очень мало платит. Как-то — я была свидетельницей — Хворостовского спросили, почему он не поет в Вене, на что он ответил: «Когда будут платить, тогда и буду петь». Но то, что я вышла на уровень крупнейших театров, не дает мне никакой гарантии дальнейших приглашений, хотя я и имею расписание до 2006 года.

— Не трудно ли петь такие тяжелые партии все время?

— Это зависит от твоего состояния, как физического, так и душевного. «Турандот» за прошедший месяц я спела 6 раз, включая оркестровую и генеральную репетиции — 8 раз. Я килограммов пять, наверное, потеряла во время этих спектаклей. Очень жду, когда буду петь «Силу судьбы» в Дойче Опер, а потом в Токио. И еще мечтаю спеть «Бал-маскарад», но конкретных контрактов на эту партию пока нет.

— А в Большом что вы будете петь в будущем?

— Меня просили спеть «Огненного ангела», но я была занята. На гастролях в Швеции я с Большим театром спою «Турандот».

Беседу вела Ирина Коткина

Тип
Раздел
Персоналии

реклама