Совершенство по-американски

Александр Матусевич, 09.03.2012 в 16:09

Чикагский «Оркестра Холл»

Соединённые Штаты Америки сегодня — страна «номер один» в мире по самым разным показателям. И не только по политическим, экономическим и пр. В области академической музыки и оперы её лидерство также весьма трудно оспорить. Европейцы, следуя старой традиции, тянущейся ещё с 19 века, всё ещё иногда с пренебрежением относятся к американцам, считая их культуру «колониальной», «второго сорта», лишь «репликой» и «производной» от культуры европейской. На самом деле это уже очень давно далеко не так. По количеству и качеству симфонических оркестров и оперных театров Америка встала с Европой (причем в целом с континентом, а не с отдельной европейской страной) вровень уже много десятилетий назад, а про уровень гонораров и говорить нечего — тут американцы давно старушку Европу переплюнули. Имя и деньги большие музыканты делают в США, а не в Европе — достаточно посмотреть на список самых именитых и станет очевидно, что именно те, кто состоялись на американском континенте, относятся к элите мирового музыкального исполнительства.

Такая ситуация сложилась на самом деле уже достаточно давно, и фактически весь 20-й век она имела место — нравилось это в Европе или нет. Энрико Карузо недолюбливали в родном Неаполе, но звездой он стал именно в Америке и его мировая слава пришла оттуда и стала всеобъемлющей и абсолютной. Про нынешние времена и говорить нечего. При всём уважении к «священной» сцене «Ла Скала» очевидно, что не она является первой мировой оперной площадкой, а нью-йоркская «Метрополитен». Если кто-то не поёт в Италии по тем или иным причинам, это сегодня уже вовсе не означает, что он не сделал мировой карьеры — это, скорее всего, значит, что у итальянских театров просто нет денег, чтобы купить столь дорогую и раскрученную звезду. Американцы — гении коммерции и рекламы, боги пиара; порой о тех или иных событиях у себя в стране они говорят слишком много и громко, придавая им значение универсальности, «вселенскости». Это верно — как говорится, порой перебарщивают. Но ведь весь остальной мир это «кушает», признавая США «центром вселенной» — с радостью, или скрепя сердце, кто как, но факты — упрямая штука, и идти против них не просто.

Примерно такая же ситуация и с оркестрами — не Германия и не Англия, признанные в прошлом центры инструментального исполнительства, сегодня задают тон. Для великих дирижёров современности (хотя немало тех, кто сомневается в том, что таковые сегодня ещё остались — но это частности) все дороги ведут в США. Именно здесь созданы уникальные, абсолютно комфортные условия, прежде всего, для творчества. Ну и для жизни тоже — что немаловажно. Будь ты хоть семь раз Караян, а человеком ты все равно при этом остаешься — со своими потребностями, запросами и капризами, удовлетворить которые проще всего именно в Америке.

Среди всех американских симфонических оркестров одно из первых мест и по праву место особое принадлежит Чикагскому симфоническому оркестру. Старейший оркестр США (этот сезон для него — 121-й) сегодня по-прежнему относится к пресловутой «Большой пятёрке», определяющей лицо оркестровой жизни Америки. Заслуги ЧСО известны: около 60 раз его записи получали музыкальную премию «Грэмми». Среди дирижёров, работавших с оркестром были Сергей Рахманинов, Морис Равель, Рихард Штраус, Сергей Прокофьев, Аарон Копленд, Арнольд Шёнберг, Леонард Бернстайн, Леопольд Стоковский, Юджин Орманди. В 2008 году Чикагский симфонический оркестр был назван лучшим оркестром США по версии музыкального журнала «Gramophone». В разные годы оркестр возглавляли такие великие дирижеры как Рафаэль Кубелик, Фриц Райнер, Георг Шолти. Совсем в недавнем прошлом многие годы оркестром руководил Даниэль Баренбойм — не последний из музыкантов нашей планеты. Ныне же оркестр возглавляет и вовсе легендарная личность — после «отречения» от трона «Ла Скала» сам Риккардо Мути является лицом ЧСО.

Концерт 3 марта, на котором довелось присутствовать вашему покорному слуге, проходил «у оркестра дома», то есть в том самом зале, где коллектив живет — репетирует и регулярно выступает. Чикагский «Оркестра Холл» на главной и самой красивой улице третьего по величине города США Мичиган-авеню — не слишком выдающееся терракотового кирпича здание начала прошлого века в стиле ар-нуво, что называется, пройдёшь мимо, не заметишь, тем более, что аккурат напротив стоит куда более заметное, аж о двух львах при парадной лестнице здание Арт-института, знаменитого музея с одной из лучших в мире художественных коллекций. Однако огромная растяжка с портретом Мути на фасаде всё равно привлечет ваше внимание — американцы знают, как продавать высокое искусство.

В программу вечера входило два произведения — короткий, всего на двадцать минут фортепианный концерт Арнольда Шёнберга и монументальная «Песнь о земле» Густава Малера. За дирижёрским пультом стоял британец Джонатан Нотт, в Шёнберге солировал знаменитый француз Пьер-Лоран Эмар, в Малере — американцы Мишель де Янг и Стюарт Скелтон.

Творчество Шёнберга, как известно, несмотря на всю его красоту и изысканность, совсем не просто для восприятия, многие его опусы требуют немалых интеллектуальных усилий со стороны публики для проникновения вглубь их смыслов, для постижения их своеобразной гармонии. К концерту 1942 года это относится менее всего: чувствуется, что музыка сочинена на одной волне большого вдохновения. Меня особенно задели, по-хорошему задели «расплывчатые» медитативные сольные высказывания фортепиано — в волшебных руках Эмара все эти переливы и светотени заиграли как-то совершенно неожиданно прекрасно, ушла куда-то вся колючесть гармоний и странность ритмов и на первый план выступила какая-то экзистенциальная первозданность. Концерт Шёнберга оказался каким-то певучим, ласковым, завораживающим — точно твоя мечта, грёза, неопределенная, до конца неоформившаяся (да и может ли быть иначе?), но оттого еще более прекрасная и греющая душу. О мастерстве Эмара говорить можно долго. А лучше не говорить ничего — языком формальных определений совершенно невозможно не то, что объяснить, но даже описать то колдовство, что расстилает в своих шёлковых пассажах мастер. Это уже не искусство — магия. Ансамбль с ЧСО был более, чем идеальным.

Искусство оркестра и маэстро Нотта во всем блеске было явлено в Малере: теперь уже в полном смысле слова ворожил оркестр. Это было как раз исполнение того уровня, когда слушаешь не ноты, а музыку, когда невозможно трезво анализировать — настолько безупречной и вдохновенной одновременно была игра. Отличительная черта оркестра — высочайшее качество звучания оркестровых групп, идеальные унисоны, словно играет один человек. Профессионализм, помноженный на элегантность, точность — на одухотворенность: много ещё самых разных лестных эпитетов можно сказать об игре Чикагского оркестра. Небольшой диссонанс исполнению доставил дуэт солистов, точнее, исполнение теноровой партии Стюартом Скелтоном: яркости, жизнеутверждающей силы несколько не хватало его холодному, в романтическом немецком стиле голосу. А вот Мишель де Янг порадовала более чем приятным, немного сопрановым меццо, с журчащими, переливчатыми верхами, отличной нюансировкой, красивым легато и в целом пением очень осмысленным. «Песнь о земле» прозвучала гимном гармонии, гимном свету и жизни.

Александр Матусевич, Чикаго

Тип

рецензии

Раздел

классическая музыка

Персоналии

Арнольд Шёнберг

Коллективы

Чикагский симфонический оркестр

Произведения

Песнь о Земле

просмотры: 4383

реклама

вам может быть интересно

Моцартовская лихорадка Классическая музыка

рекомендуем

Театральное бюро путешествий «Бинокль»

смотрите также

Реклама

Тип

рецензии

Раздел

классическая музыка

Персоналии

Арнольд Шёнберг

Коллективы

Чикагский симфонический оркестр

Произведения

Песнь о Земле

просмотры: 4383