Премьера «Риголетто» в Центре Галины Вишневской
В Центре Галины Вишневской показали очередную премьеру — оперу Верди «Риголетто». Как обычно, постановщиком был московский македонец Иван Поповски, дирижером — Владимир Понькин, а солистами — ученики местной школы пения.
Рассмотрев дорогие оперные костюмы, цены на билеты и количество теле- и фотокамер в зале, легко поверить, что дело происходит в настоящем театре. Но оценив качество вокала и актерской работы, ни во что такое уже не веришь. Центр оперного пения Вишневской — это все-таки школа, ее спектакли — это экзамены, а ее вполне взрослым с виду воспитанникам еще надо учиться, учиться и учиться.
Зритель, вклинившись в середину учебного процесса, оказывается в непростой ситуации: кто ж знает, как тот или иной участник этой оперной фабрики звезд пел несколько месяцев назад? Может, намного хуже, а может — и не намного. А может, он вообще пел другим голосом — как, например, исполнительница партии Джильды Татьяна Метлина. Еще полгода назад она басила в качестве меццо-сопрано, а теперь тоненьким голоском напуганно выводит колоратуры в одной из сложнейших партий Верди, расходясь с оркестром в самых ответственных местах (впрочем, непонятно, куда при этом смотрит опытный маэстро Понькин). И что прикажете тут делать? Восхищаться этим легкомысленным мужеством или из-за него же горевать?
Честно говоря, знаменитая опера Верди, требующая окрепшего вокала, — вообще не слишком удачное учебное пособие. Профессиональнее других на премьерном спектакле с ней справился исполнитель заглавной партии — уже окончивший школу Вишневской Юрий Баранов. Его горбун Риголетто уверенно хромал, страдал и пел, хоть ближе к концу и потерял ненадолго голос. Алексей Тихомиров в небольшой, но трагической партии графа Монтероне продемонстрировал крепкий бас, а красавица Агунда Кулаева — вполне уместное для совратительницы Маддалены прекрасное обнаженное плечо. Однако у Павла Паремузова, исполнявшего самую хитовую в опере партию Герцога, оказалась куча проблем с интонацией и неестественно напряженным верхним регистром.
Печальнее всего, что кивать в этой ситуации школьного несовершенства на трогательную молодость артистов тоже как-то не приходится — оперный мир сейчас молодеет на глазах, и рано повзрослевшие сверстники воспитанников Вишневской уже штурмуют самые престижные сцены планеты. В числе штурмующих, кстати, полно наших — Екатерина Сюрина, Родион Погосов, Любовь Петрова, Максим Миронов. Да и символ высшего успеха у всех на виду — молодая суперзвезда Анна Нетребко.
А участники спектакля «Риголетто» все пребывают в состоянии затянувшегося детства, которое к тому же усугубляет работа режиссера Ивана Поповски. Историю любви и цинизма он изложил с помощью трафаретных типажей, в которых веришь меньше, чем в героев современных мультфильмов. Ничто в ней не задевает и не трогает. Да это ему, видимо, и не важно. Главная фишка — декоративно-марионеточные «живые картины», на фоне которых эта история разыгрывается. Персонажи из порочной свиты Герцога то склеиваются и застывают в хитроумных комбинациях, то оживают и начинают имитировать кукольные движения — вроде мимов, которых можно встретить на улицах европейских городов. Только оперные певцы, увы, гораздо менее точны и профессиональны, так что вместо гнетущего сюра у них получается какой-то детский сад.
Постановщик нескольких учебных спектаклей в Центре Вишневской, Поповски вошел в оперную Москву довольно тихо, можно сказать, со служебного входа. И на его режиссуре можно было бы не акцентировать внимание, если бы не одно обстоятельство: уже в следующем сезоне его имя будет украшать афишу Большого театра, где Поповски вместе с супругом своей работодательницы Мстиславом Ростроповичем и, возможно, в содружестве с оперным патриархом Борисом Покровским ставит прокофьевскую эпопею «Война и мир».
Екатерина Бирюкова, izvestia.ru
