Интервью с Эдуардом Бояковым

Эдуард Бояков

«В мире театра такое же количество упырей и идиотов, как и в нефтяном бизнесе»

Десятая юбилейная "Золотая маска" станет для генерального директора этого престижного театрального фестиваля Эдуарда Боякова последней: несколько месяцев назад он официально объявил о своей отставке с этого поста. С экс-директором "Золотой маски" встретился Глеб Ситковский.

— Артистом ты был, режиссером тоже, спектакли продюсировал, на разных фестивалях директорствовал... Давай все-таки определимся: как называется твоя профессия?

— А еще я преподавал, занимался наукой, прошел хорошую школу бизнеса. Я работал в очень серьезных международных науках с миллиардными оборотами. Я ведь работал в корпорации, у которой были отделения по крайней мере в сорока странах.

— С чем был связан твой бизнес?

— С нефтью. До сих пор горжусь первым своим контрактом, где была разработана сложнейшая система поставок: там фигурировала и арабская нефть, и индийская, и русская. Для того чтобы эту сделку осуществить, мне нужно было привлечь к сотрудничеству очень серьезные корпорации в разных уголках земли.

— Как вообще получилось, что парень из Воронежа, работавший завлитом в театре и преподававший в тамошнем университете, вдруг вышел на такие бизнес-орбиты?

— Это было потрясающее время начала 1990-х, и тогда было все возможно. Карьеры делались исключительно преподавателями, комсомольскими работниками... Комсомолу дали тогда возможность заниматься коммерческой деятельностью, и многие известные бизнесмены вышли оттуда. Возьми хотя бы Ходорковского. Было ощущение, что тебя забросили куда-то на пятнадцать ступенек вверх, и из этого рождалось чувство тотального экстрима. Вроде бы только что я себе колбасу не мог позволить купить, и вдруг у меня машина с персональным водителем. Это случилось моментально, за два месяца. Сейчас бы я не сделал в этом бизнесе карьеру, там уже совсем другие требования. Но сейчас я очень счастлив тем, что, как мне кажется, вовремя свалил из этого бизнеса.

— Почему же? Ты бы сейчас, возможно, миллионами ворочал.

— Конечно. Все мои друзья, с которыми я начинал, сейчас стали мультимиллионерами. У каждого свои амбиции, своя планка. Кому-то хочется иметь самолет, а для кого-то достаточно и квартиры в Митино. Я ушел из бизнеса потому, что меня в какой-то момент оттуда стала выталкивать сама ситуация. В своей биографии нужно как можно чаще что-то менять. Нельзя сидеть на месте.

— А что за ситуация такая возникла? Кокнуть могли за бабки?

— Удивительнейшим образом мой бизнес был легален - в первую очередь из-за того, что наши контракты были связаны с государственными обязательствами России. Я в своей жизни столько налогов заплатил со сделок, что можно было бы на эти деньги в течение жизни содержать десятки театров. Хотя, конечно, в то время было все опасно. Даже коммерческий киоск и то опасно было содержать. Но некоторым из моих коллег, оставшимся в бизнесе, я не завидую. Это честно. Несмотря на свои безграничные финансовые возможности, они - люди потерянные.

— Это ты насчет исковерканных чистоганом душ?

— Если говорить без иронии, то да. Это все равно что подвергнуться какому-то жестокому радиоактивному облучению. Это очень опасная профессия. Причем опасность эта не только для жизни, но и для души. У всех у них не сложившиеся судьбы, и большинство из них - люди надорванные, несчастные. Пойми меня правильно: я вовсе не хочу сказать, что я надрывался в мире большого бизнеса среди полных козлов и бандитов, а потом пришел в прекрасный светлый мир театра. В мире театра примерно такое же количество упырей и идиотов, как и в нефтяном бизнесе.

— Когда ты вернулся из бизнеса в театр, ты пришел с совершенно четким намерением построить фестиваль?

— В недрах СТД возникла идея, почему бы из московской премии не сделать всероссийский фестиваль. Но для того, чтобы сделать его, надо было найти деньги, придумать концепцию и много чего другого. Поскольку у меня к этому времени уже были связи в бизнес-кругах и какой-никакой опыт, то я стал их активно использовать для строительства нового фестиваля. Я был не менеджером, а продюсером, и это принципиально разные вещи: менеджер - это администратор, управленец, а профессия продюсера связана с креативными функциями.

Мы создавали эту систему, чтобы быть настоящим зеркалом русского театра, отражать объективную картину. Но ты представляешь, каково в этой ситуации находить спонсоров? Ведь они вкладывали деньги неизвестно во что. А я как продюсер, уговаривая спонсора, даже не могу ему абсолютно ничего гарантировать! Я не могу ему сказать: "Вам нравится Гришковец? Будет!" Все зависит не от меня, это экспертный проект. Но в конце концов мы добились того, что люди стали осознавать: это объективная профессиональная награда.

— Нужны ли призы? Почему бы "Маске" вовсе не отказаться от распределения наград и не сделаться просто фестивалем лучших российских спектаклей?

— Во всех странах, где есть репертуарный театр, работает точно такая же система с присуждением призов. И в Голландии, и в Германии. В Голландии, например, очень смешная модель, характерная для этой удивительной культуры: они настолько открыты миру, что зовут в жюри критиков со всего мира для того, чтобы те решили судьбу их национальной театральной награды. Представляешь, какой бы у нас шум поднялся, если бы судьбу "Золотой маски" решали иностранцы? (Смеется)

— Вот как раз по случаю юбилея "Маски" и надо было пойти на такой эксперимент.

— Надо подумать! Мне только что такая мысль в голову пришла. Можно хотя бы альтернативное жюри создать. Но, возвращаясь к твоему вопросу, скажу все-таки, для чего непременно нужны награды. Награда - это интрига. А интрига будоражит общество. Время у нас сейчас такое, что оно само диктует эту агрессивную модель. Ты посмотри на телевизионный монтаж, на газетную верстку - это же всегда очень агрессивно и в какой-то степени даже тоталитарно. Для того чтобы зацепить читателя или зрителя, нужно вести себя наступательно и провоцировать интригу. Лично мне не нравится идея награды, но, если не делать конкурса, будет очень тяжело будить общественный интерес. Сходи на гастроли провинциальных театров, приезжающих в Москву, скажем, по линии Театра наций, и ты увидишь, что там полупустой зал. Когда тот же самый спектакль приедет на "Золотую маску", будет, несмотря на недешевые билеты, полный зал. Я тебе это гарантирую.

— Ты сказал, что на создание "Золотой маски" как устоявшегося фестиваля тебе понадобилось лет семь. Значит ли это, что в последние два-три года тебе стало в "Маске" скучно?

— Мне никогда не бывает скучно. Поверь, я не кокетничаю. Мне интересно с самим собой, даже когда я в течение месяца живу совершенно один на морском побережье, - я стараюсь с собой время от времени такие опыты проделывать. Также интересна мне и та насыщенная жизнь, которой я живу в Москве. Просто ситуация развивается в таком направлении, что я почувствовал: пора оставить "Золотую маску". Просто надо не плыть против течения собственной жизни и прислушаться к самому себе, чтобы это понять. Проект "Золотой маски" сделан. Он готов и должен существовать в формате, близком к сегодняшнему. Я убежден, что ничего лучше не придумаешь. Можно, конечно, придумывать всякую бредятину, но надо ли? Вот Марк Захаров и еще кто-то предлагали: раз у нас в стране семь региональных округов, давайте, дескать, проводить конкурсы в каждом из регионов и по одному победителю с региональных фестивалей посылать в Москву. Ну а если в одном округе появится четыре гениальных спектакля, а в другом - ни одного... Тогда что?

— В последние год-два ты совершил несколько экстравагантных прыжков в сторону - побыл актером, поставил спектакль...Раз уж ты сказал, что надо прислушиваться к себе, то прислушайся и ответь: в твоей жизни настал момент, когда пора сменить профессию?

— Я буду ставить спектакли, - это однозначно. У меня есть совершенно конкретные предложения, в том числе и связанные с работой за рубежом. Есть великий композитор Владимир Мартынов. Когда я слышу его музыку, то переживаю сильнейшие эмоции и я хочу, чтобы он написал оперу. Мы пишем с ним либретто по "Новой жизни" Данте. Я считаю Владимира Сорокина выдающимся писателем и испытываю сильнейшие страдания из-за того, что современный театр не проявляет интереса к его творчеству. Поэтому я буду ставить его пьесы. Мне нравится Гришковец, и поэтому я сделал с ним "Осаду" во МХАТе. Это для него потрясающий опыт хождения в академический театр.

— Тебе нравится разъедать традиционное, порой рутинное театральное пространство авангардными опытами?

— Слово "разъедать" несет в себе какие-то отрицательные коннотации. Мне совершенно не хочется с кем-то бороться. Но мой тип как продюсера, конечно, таков, что я питаю интерес к актуальному искусству.

— Ответь как продюсер: почему в Европе, в театре, актуальное искусство куда более распространено, чем в России? Только ли потому, что они там "с жиру бесятся"?

— За счет демократических институтов у них очень отработана система экспертной поддержки. Государство доверяет экспертам, а эксперты диктуют государству, кого надо поддерживать. Эксперты имеют власть, а коммерческий театр ее не имеет. Театр "Ленком" при всем моем уважении к нему не получал бы при этой системе от государства ни копейки. Малый театр получал бы, МХАТ - не знаю, может быть. А театры "АХЕ", "Дерево" и, скажем, Андрей Могучий совершенно точно получали бы дотации.

— Ты ушел из "Золотой маски". Сформулируй, пожалуйста, по каким дорогам ты намереваешься теперь двигаться. Где главная магистраль, по которой ты направишься, а где отходящие в сторону тропиночки? Ты же ведь не из тех людей, которые уходят в "никуда".

— Я всегда сперва ухожу, а потом уже думаю о том, куда мне идти. (Пауза) Я буду ставить спектакли - один по Гофману, а другой - абсолютно радикальный, в формате "Театра.doc". Я буду путешествовать - для поиска каких-то серьезных творческих впечатлений. То, что я нахожу в Амстердаме, или в Индии, или в Африке, для меня имеет очень серьезное значение, и это имеет прямое отношение к актуальному искусству. Есть музыканты, которым я очень хочу помочь. Я хочу заниматься продюсированием в музыкальной сфере, причем здесь у меня очень широкие, я бы даже сказал, криминально широкие вкусы: от академической музыки до этнической. Может быть, это не очень скромно, но я хотел бы иметь хоть какое-нибудь отношение к тому, чтобы в России возник аналог того, что в Англии в свое время совершил Питер Гэбриэл. Мне безумно интересно сочетание современных музыкальных языков. Музыкальный продюсер - это совершенно другая специальность. Музыка интересует меня сейчас более всего. Хочется рождать какие-то затеи, поработать за рубежом...

— В Африке?

— Еще не знаю. Но не в Европе, это точно. Поработать как продюсер, как практик. И в Африке, и в Индии есть искусство, есть потрясающе творческие люди. И на хрен мне тогда этот театр сдался? Я театру не присягал. Мне главное, чтобы рядом были люди, в которых я влюбляюсь и с которыми мне хочется работать. Если я встречу какого-нибудь выдающегося музыканта, то я легко променяю всю работу в театре ради сотрудничества с ним. Есть люди, которые по двадцать, по тридцать лет работают в театре, и они озабочены тем, чтобы сохранить status quo. Я, в отличие от них, постоянно стараюсь бороться со всякими стереотипами, в том числе и профессиональными. Такова моя природа, так я устроен. И потом мне очень тяжело стало в Москве.

— Если ты уедешь далеко-далеко, то как же тогда Пасхальный фестиваль, "Новая драма" и масса других проектов?

— Я не собираюсь уезжать навсегда. У меня здесь дом, мама, бабушка, ребенок, любимые люди... Но разве пять-шесть месяцев - это много? Так или иначе, все вопросы, связанные с моим отъездом, решать я буду после окончания "Золотой маски".

От Кызыл-Юрта до Сингапура

Эдуард Бояков родился в 1964 году в дагестанском городе Кызыл-Юрт. В 1990-м с отличием окончил журфак Воронежского университета, в 1995-м - Академию народного хозяйства им. Плеханова по специальности «маркетинг и финансы». Работал завлитом в воронежском ТЮЗе, два года преподавал в местном университете. Переехав в начале 90-х в Москву, поступил на службу в компанию «Менатеп», позднее стал генеральным менеджером компании сингапурской корпорации AGIO. C 1995 года - генеральный директор фестиваля «Золотая маска». В 2002 году одновременно возглавил Московский Пасхальный фестиваль. Продюсер более 20 спектаклей. В этом сезоне как режиссер поставил «Свадебное путешествие» Владимира Сорокина.

Тип
Раздел
Театры и фестивали

реклама

вам может быть интересно

Рихард Третий в нокауте Классическая музыка