Франсуа Понсар

Понсар, Франсуа (фр. François Ponsard; 1. VII. 1814 — 7. VII. 1857) — французский драматург. Член Французской академии (с 1855).

В 30-е гг. 19 в. испытал влияние романтизма, но уже в 1840 в статье «О м-ль Рашель, Корнеле, Расине и Шекспире» Понсар предлагал возродить классицистскую трагедию, смягчив строгость «правил», упростив стиль, допустив большую динамику в развитии действия. Понсар воплотил эту программу в своих пьесах; постановка трагедии «Лукреция» (1843, театр «Одеон», с участием актёров М. Дорваль и П. Бокажа) ознаменовала возникновение «школы здравого смысла».

Героям прогрессивного направления романтизма противопоставлялся идеализированный либеральный буржуа, изображению противоречивых контрастных явлений — драма с ослабленным конфликтом, ограничивающаяся критикой злоупотреблений. Эти черты характерны для исторических трагедий Понсара — робко антиклерикальной «Агнес де Мерани» (1846, «Одеон») и антиякобинской пьесы «Шарлотта Корде» (1850, театр «Комеди Франсез»), отразившей усиление реакции в стране. Те же тенденции отличают и комедии Понсара «Честь и деньги» (1853, «Одеон»), «Биржа» (1856, там же).

В исторической комедии «Влюблённый лев» (1866, «Комеди Франсез») Понсар стремился доказать, что компромисс — высший долг революционера. Буржуазно-пропагандистские тенденции драматургии Понсара развивали в 50-80-х гг. 19 в. Э. Ожье, А. Дюма-сын и др.

Сочинения: Oeuvres completes, v. 1–3, P., 1865–76; в рус. пер. — Честь и деньги, СПБ, 1857.

Литература: История западноевропейского театра, т. 3, М., Beuchat С., Histoire du naturalisme français, t 1–2 [P., 1949]; Janin J., F. Ponsard, P., 1872; Latreilie C., La fin du theâtre romantique et François Ponsard, P., 1899.

Н. Шp.
Источник: Театральная энциклопедия, 1961—1967 гг.

• Французский театр 1789–1871 годов

Драматургия Скриба была далеко не единственным проявлением утверждавшейся в театре буржуазной идеологии.

В 1840-е годы XIX века во Франции сложилась новая литературная группа, в которую вошло несколько молодых поэтов, драматургов и художников, выступивших против «крайностей романтизма» и назвавших свое объединение «школой здравого смысла». Объявив своей целью восстановление нравственных норм, якобы попранных романтиками, эти защитники «здравого смысла» потребовали внесения в драму «порядка» и «разумного начала», видя его в оттесненном романтиками классицизме.

По существу же, эти деятели «неоклассицизма» восстали против демократического и протестующего духа прогрессивно романтической литературы и стремились повернуть драматургию на путь утверждения буржуазно-созидательного начала в политике, морали, культуре. «Школа здравого смысла» возникла на волне нового наступления воинствующей буржуазной идеологии и стала как бы связующим звеном между Скрибом и буржуазными драматургами Второй империи.

Парадоксальным кажется с первого взгляда, что защитники последовательно буржуазных позиций в драматургии вновь обратились к обветшалой форме классицистской трагедии. Но для этого в 1840-е годы были особые причины.

Ф. Энгельс в юношеской статье «Ретроградные знамения времени» обратил внимание на возрождение в ряде европейских стран архаического, исторически изжившего себя направления в искусстве. Он связал это явление с наступлением реакционной мысли и прямо указал, что в подобном воскрешении отжившего искусства заинтересованы консервативные общественные круги: «Легитимист должен испытывать чувство блаженства, имея возможность при лицезрении пьес Расина забыть про Революцию, Наполеона и Великую неделю» (К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. II, стр. 42. «Великой неделей» Ф. Энгельс называет Июльскую революцию 1830 года. — (Ред.).), — писал Энгельс.

Этот «пресыщенный обскурантизм» искусства в Германии был прямым выражением реакционной юнкерской идеологии. Но во Франции, где у власти стояла финансовая аристократия, а вся масса буржуазии находилась в оппозиции и рвалась к завоеванию политической власти, возрождение классицистской трагедии с ее абстрактной героикой и антитираническим пафосом приветствовали далеко не только аристократические круги.

«Школа здравого смысла» явилась идеологическим выражением буржуазной оппозиции, которая была враждебна власти родовой и финансовой аристократии и заигрывала с республиканскими идеями, но в то же время жаждала «порядка», боялась народоправства больше, чем монарха, и была убеждена в том, «что после подавленных в крови восстаний 1832, 1834 и 1839 гг. ее господство над рабочим классом упрочено» (К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. 7, стр. 8.).

Самым известным произведением этой группы была написанная в форме классицистской трагедии пьеса Франсуа Понсара (1814–1867) «Лукреция» (1843). Премьера этой пьесы в театре Одеон состоялась через полтора месяца после провала «Бургграфов» Гюго и имела шумный успех. Буржуазный зритель нашел в Понсаре «своего» драматурга. Буржуазная критика сразу возвела начинающего провинциального писателя в ранг классика, объявив его прямым наследником Корнеля и Расина. Через два года «Лукреция» была удостоена премии Французской Академии, а Понсар впоследствии получил крест Почетного легиона.

В «Лукреции» Понсара скрестились противоречивые идеологические интересы «школы здравого смысла». Довольно точно придерживаясь рассказа римского историка Тита Ливия, Понсар изложил историю добродетельной римской матроны, жены патриция Коллатина Лукреции, над которой совершил насилие царский сын Секст Тарквиний. Самоубийство Лукреции, рассказавшей о своем бесчестии мужу, отцу и друзьям и потребовавшей отмщения, служит непосредственным поводом для взрыва народного гнева. Потрясая окровавленным кинжалом, вырванным из сердца Лукреции, Брут призывает массы к восстанию. И народ устремляется в Рим, чтобы свергнуть тиранов и установить в Риме республику.

Однако, несмотря на республиканскую окраску сюжета, трагедия эта не носит народно-революционного характера. В ней отсутствует конфликт между тираном и угнетенным народом. Борьба в трагедии строится на столкновении между деспотизмом власти и свободолюбием знати. Народ же, показанный автором темным, равнодушным к вопросам политики, падким на наживу, поддерживает Тарквиниев, захватнические войны которых позволяют им швырнуть подачку черни. В трагедии речь идет о революции под предводительством знати и во имя установления строя, очень далекого от народоправства.

Устами Брута Понсар излагает мечты о парламентарной республике с президентом, избираемым на установленный срок. Но провозвестник буржуазной демократии не ограничивается изложением политической программы. Для него не менее важно утвердить буржуазную мораль, защитить семью от искушений романтических вольнодумцев, противопоставить преступной «свободной» любви любовь «законную». Носительницей этой идеальной морали выступает Лукреция. Полная гордого сознания своего достоинства и своих обязанностей супруги и матери семейства, она видит высшую добродетель женщины «в том, чтобы быть первой во владении иглой, самой искусной в прядении шерсти…».

Образом Лукреции Понсар открыто полемизирует с романтической концепцией поэтического. Романтики прогрессивного направления противопоставляли своих героев пошлости и прозе мещанской жизни, разоблачали лицемерие буржуазной семьи и ханжескую сущность собственнической морали. Истинно поэтическое и в то же время глубоко нравственное они увидели в тех, кто отвержен и гоним буржуазным обществом.

Для Понсара высшим выражением поэтического является образ Лукреции с прялкой в руках — воплощение супружеской верности и домашнего очага. А героический республиканский идеал воплощен в Бруте — апостоле осторожности и политического притворства, убежденном в том, что высшие классы призваны править, а народ создан только для подчинения патрициям.

Единственным носителем активного начала в трагедии выступает «злодей» Тарквиний. Только в его диалогах с Туллией и Лукрецией есть подобие драматического напряжения. Все остальные сцены трагедии декламационны, риторичны и лишены внутренней связи.

Эта мнимореволюционная, а по существу охранительная пьеса пришлась по вкусу высшим классам Франции и правительственным кругам.

Но надежды, возлагаемые на Понсара, не оправдались. Поставленная им через три года в Одеоне трагедия «Агнеса де Мерани» (1846) не завоевала зрителя, хотя премьера ее прошла в торжественной, официальной обстановке. В этой трагедии еще сильнее, чем в «Лукреции», проявились характерные для драматургии Понсара мнимость конфликтов и отсутствие подлинного драматизма. Идейное соглашательство неизбежно вело к художественной аморфности.

Наиболее интенсивный период деятельности Понсара падает на 1850-е годы. Вместе с прочими буржуазными республиканцами он сильно поправел после революции 1848 года. Все его следующие пьесы пропагандировали идеи буржуазной реакции, идеи той самой «партии порядка», которая под девизом «собственность, семья, религия, порядок» объединила усилия и разгромила июньское выступление пролетариата.

В 1850 году Понсар создал злобную карикатуру на якобинцев в трагедии «Шарлотта Корде», упрочив свою репутацию «благонадежного» писателя. Луи Бонапарт благоволил к нему не меньше Луи-Филиппа. Однако Понсар не сразу нашел тему, созвучную новым общественным обстоятельствам. После переворота 2 декабря 1852 года, когда политический авантюрист Луи Бонапарт уничтожил республику и объявил себя императором Франции, республиканская поза и героическая декламация стали по меньшей мере неуместными в глазах буржуазного зрителя. Французская буржуазия сама разгромила восстание парижских рабочих, сама отказалась от всех демократических завоеваний февральской революции 1848 года и во имя своего классового господства приняла реакционную бонапартистскую диктатуру.

Античные драпировки теперь казались либо смешным архаизмом, либо досадным напоминанием о недавних «демократических» прегрешениях. Поэтому в 1850–1860-е годы Понсар вместе со всей буржуазной драматургией обращается к современной теме, сохраняя, однако, александрийский стих и внешнюю форму классицистской комедии. Две его комедии в стихах — «Честь и деньги» (1853) и «Биржа» (1856) по своему буржуазно пропагандистскому звучанию прямо примыкают к драматургии Скриба. Несмотря на морализующую декламацию о вреде биржевого ажиотажа и прославление «честной бедности», обе пьесы носят откровенно охранительный характер.

Понсар глубоко убежден в справедливости буржуазного общественного строя и обвиняет только некоторых его представителей в чрезмерной погоне за наживой.

Шумный успех этих идейно и художественно ничтожных пьес у буржуазного зрителя открыл Понсару двери Французской Академии. А Наполеон III прислал ему письмо, в котором поздравлял с успехом «Биржи» и восклицал: «Я был истинно счастлив услышать, как вы, со всем авторитетом вашего таланта, одушевленный самыми лучшими чувствами, обличаете и боретесь с прискорбным увлечением нашего времени».

Демагогическая фальшь этого заявления становится особенно очевидной, если вспомнить, что в период Второй империи «биржевая спекуляция праздновала свои космополитические оргии», что «государственная власть, которая, казалось, высоко парит над обществом, была в действительности самым вопиющим скандалом этого общества, рассадником всяческой мерзости» (К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. 17, стр. 341.) и что сам император Наполеон III был крупнейшим из биржевых спекулянтов Франции.

В пьесах 1860-х годов («То, что нравится женщине», 1860; «Влюбленный лев», 1866; «Галилей», 1867) Понсар продолжал оставаться на тех же позициях, призывая к филантропии, к классовому миру и разъясняя зрителю необходимость отречения от борьбы.

Понсар не обладал легкостью и занимательностью, присущими Скрибу. Тяжеловесная, назойливая дидактичность, убивавшая действие и правду характеров, была прямым следствием идейной фальши, неуклюжей буржуазной демагогии. Но именно эти качества принесли Понсару признание правящих кругов. Правительство Второй империи как бы выдало Понсару свидетельство о политической благонадежности, наградив его незадолго до смерти званием кавалера ордена Почетного легиона.

«Школа здравого смысла» была лишь ступенью к развитию и утверждению буржуазной драматургии следующего этапа — драматургии Второй империи, ведущими представителями которой будут Эмиль Ожье и Александр Дюма-сын.

Финкельштейн Е. Л.
Источник: История западноевропейского театра, т. 3, 1963 г.