Отлучаясь из Рая

Валерий Афанасьев завершил фестиваль в честь Эмиля Гилельса

Международный музыкальный фестиваль в честь великого пианиста завершился в Камерном зале ММДМ, где выступил его ученик Валерий Афанасьев. Наверное, память выдающихся личностей и должна быть отмечена чем-то неординарным. Во всяком случае, таковым видится творчество Валерия Афанасьева — пианиста и литератора, пишущего философские эссе о музыке и стремящегося воплотить свои концепции в звуках. В программке концерта, организованного Фондом «Русское исполнительское искусство» совместно с Госконцертом, был опубликован ряд таких эссе, прояснявших смысл разворачивавшегося музыкального действа перед слушателями.

Выбранные Афанасьевым композиторы — Моцарт и Шуберт — символизируют для него Рай и Ад. Размышляя о Моцарте, В.Афанасьев пытается постичь сущность моцартовской амбивалентности — человеческой суетности и музыкантской гениальности, — выражая ее парадоксом: «Моцарт всегда был в Раю: иногда отлучаясь». Тогда как в Шуберте, по словам Афанасьева, «есть что-то ледяное и неподвижное». И ассоциируется у него шубертовское творчество с Девятым кругом Дантова Ада. Вот эти «потусторонние» пространства«, которые композитор, а вслед за ним и пианист маркируют приглушенной звучностью, открылись в Экспромте для фортепиано до минор, с которого начался этот необычный вечер.

Безусловно, трактовки В.Афанасьева очень субъективны, но музыкант обладает подлинным даром убеждения: во время исполнения само звучание рояля зачаровывает, и лишь некоторое время спустя после концерта наступает момент отрезвления и желание объективно осмыслить происходящее. В Большом дуэте Шуберта для скрипки и фортепиано ля мажор к В.Афанасьеву присоединился Владимир Спиваков. Музыкальное содружество двух маэстро явилось в известной мере продолжением фестиваля в Кольмаре, который в этом году Спиваков посвятил памяти Гилельса. Соединение двух таких музыкальных противоположностей, какими видятся В.Спиваков и В.Афанасьев, должно было породить некий компромисс между непринужденной, несколько салонной манерой музицирования скрипача (которая, кстати, вообще распространена в отношении многих сочинений Шуберта) и рефлексией пианиста. Поначалу нарочито бесстрастное звучание фортепиано резко контрастировало с певучей экспрессией скрипки, однако в дальнейшем оба музыканта нашли «общий язык». Игра Спивакова стала более строгой, дыхание фраз протяженнее, а фортепиано, в свою очередь, вступило в диалог с солистом.

Продолжением начатого музыкального разговора стало исполнение Концерта ми-бемоль мажор Моцарта, где В.Спиваков уже выступил в роли дирижера камерного оркестра «Виртуозы Москвы». Разумеется, и здесь В.Афанасьев остался верен своему исполнительскому кредо — поиску «утраченного времени», вслушиванию в тишину, стоящую за звуковой материей, так что оркестру пришлось приспосабливаться к этим особенностям солиста. Однако художественный результат получился поразительным. Концерт прозвучал как цельное произведение, где пианист и оркестр дышали в едином ритме и фразы рояля были органичным продолжением оркестровой фактуры. Музыка Моцарта, очищенная от ложно трактуемой оптимистичности, предстала во всей своей мистической глубине, озаренная божественным светом. В.Спиваков и «Виртуозы Москвы», доверившись В.Афанасьеву, сыграли один из своих лучших концертов, завоевав новые художественные высоты.

Евгения Кривицкая

реклама

вам может быть интересно

Площадь без искусств? Классическая музыка

рекомендуем

Театральное бюро путешествий «Бинокль»


смотрите также

Реклама