«Германик» в России

Игорь Корябин, 30.12.2018 в 17:44

Опера Николы Порпоры с триумфом прозвучала в Москве

Этот проект состоялся в Концертном зале им. П.И. Чайковского 17 декабря. Он вошел в абонемент № 4 Московской филармонии «Вершины мастерства. Барокко» (часть вторая). И хотя программа концертного исполнения оперного раритета Николы Антонио Порпоры (1686–1768) под названием «Германик в Германии» скромно об этом умалчивает, нет ни малейшего сомнения в том, что мы стали свидетелями ее первого исполнения в России. А мировая премьера «Германика в Германии» связана с Римом, с карнавальным сезоном 1732 года и с театром «Капраника». Об авторе ее либретто Никколó Колуцци сегодня мало что известно, но в 30-е годы XVIII века с этим театром он, явно, был связан довольно тесно.

Эта опера, как и многие опусы Порпоры, в свое время была чрезвычайно популярна, но почти на три столетия оказалась в забвении. Так продолжалось до тех пор, пока «Германик в Германии» впервые не был поставлен лишь в XXI веке. Это произошло в августе 2015 года на Инсбрукском фестивале старинной музыки (Innsbruck Festival of Early Music), а в октябре 2015-го опера Хассе «Сирой», другой раритет барокко, который первым исполнением в России также официально не значился, но де-факто именно таковым и оказался, стал для Москвы подлинной сенсацией – первой подобного рода! Но ведь и «Германик в Германии» Порпоры сенсацией стал не меньшей!

Думается, что и в случае Хассе, и в случае Порпоры их названные оперы вообще стали первыми, которые в качестве полноформатных опусов обоих композиторов впервые прозвучали в России. Вероятность ошибки этого утверждения априори, конечно же, не нулевая, но даже если ошибка фактически существует, сегодня трудно будет найти того, кто бы смог ее выявить. Во всяком случае, с позиций слушателя XX и XXI века вполне искренне можно утверждать, что и Хассе, и Порпору, если говорить об опере как о цельном корпусе музыки, а не об отдельных ариях из них, мы открывали для себя впервые. И это, конечно же, замечательно, это просто самый что ни на есть настоящий меломанский рай!

Главный инициатор появления CD-версий обеих опер – знаменитый австрийский контратенор хорватского происхождения Макс Эмануэль Ценчич, исполнивший в них титульные партии, а их исполнения в Москве стали частью международного турне с целью промоушена аудиопродукции. На сей раз речь пойдет о «Германике в Германии», и можно сказать, что, представляя в конце прошлого сезона в Москве свой новый альбом «Никола Порпора. Оперные арии», певец сделал тогда промушен промоушена. Монографический концерт из музыки Порпоры на сцене Концертного зала им. П.И. Чайковского в Москве состоялся 28 мая этого года, а меньше чем через семь месяцев здесь же мы услышали и «Германика в Германии» (CD-релиз – январь 2018 года).

Барочная оперная сказка, к счастью, давно уже стала для нас явью, и больше всего их было рассказано в Москве от маститого сказочника по имени Георг Фридрих Гендель. Но музыкальная история от Николы Антонио Порпоры – это нечто новое, хотя, конечно же, стилистически родственное. По-прежнему, запутанный и драматургически слабый сюжет (на сей раз действующих лиц – шесть: «классическое» число). По-прежнему вербальная выспренность и музыкальная витиеватость в выражении чувств и передаче настроений героев, которыми необходимо проникнуться для понимания мотивации их поступков. По-прежнему, характéрная для старой итальянской оперы-сериа монотонная – практически нескончаемая – череда арий, перемежаемая речитативами (иногда аккомпанированными).

По-прежнему строга иерархия арий по их числу у каждого героя, по их музыкальному характеру и по порядку представления в спектакле: всё это неукоснительно соблюдается. А музыкальных ансамблей – немного. В этой опере лишь один терцет и один дуэт, не считая традиционного финального ансамбля всех участников, который, естественно, можно назвать хором, но хора как самостоятельной единицы в этой опере нет. Ее сюжет основан на взаимоотношениях античного Рима с германскими племенами. Основной конфликт либретто Колуцци – противостояние римского полководца Германика (племянника императора Тиберия) и вождя свободолюбивых германских племен Арминия.

События оперы, согласно «сказкам истории», относятся примерно к середине второго десятилетия I века нашей эры и повествуют о победоносном вторжении Германика на территорию Германии и пленении им Арминия. Фон и предпосылка этого вторжения – предательство Седжеста (Сегеста), тестя Арминия, сдающего столицу войскам Германика. Его дочь Росмонда (Розамунда) как истинная патриотка разрывается между чувством к отцу и долгом по отношению к мужу и своей стране, а ее брак с Арминием подвергается суровым испытаниям. Захваченный после поражения в битве и заключенный в темницу, Арминий отказывается признать диктат Рима и, прощаясь с супругой, готовится к смерти.

Видя непреклонность мужа, Росмонда пытается и сама заколоться, но ее останавливает Германик, неожиданно предлагая Арминию альтернативу. Он останется жить, но если не подчинится, его ждет позор в Риме, а свои дни, как и его маленький сын, он окончит в заточении. В ужасе от такого бесславного исхода, Арминий вынужден капитулировать и согласиться на мир. А между тем сам Седжест и его дочь Эрсинда – римские подданные. Между Эрсиндой и римским капитаном Чечиной (Цециной) – любовное влечение, и линия их взаимоотношений – восхитительная лирическая «мини-опера» внутри оперы. В традиционном хеппи-энде Германик благословляет брак Эрсинды и Чечины, а общий хор всех участников поет здравицы в честь мира и союза между Германией и Римом.

Такова сюжетная фабула, в которой сквозного внешнего действия практически нет, но зато количество интриг, ярости и душевных переживаний, выпадающих на долю шести персонажей оперы, – просто через край! Композитор-романтик спокойно уложил бы этот сюжет в «стандартные» два – максимум два с половиной часа музыкального времени. Но при свойственной эпохе барокко основательности, эта опера Порпоры в трех актах звучит, если судить по ее абсолютно полной CD-версии, почти три часа сорок минут! А как иначе, когда у Росмонды и Эрсинды – по пять арий, у Германика и Арминия – по четыре, а у Седжеста и Чечины – по три. Упомянутый ранее терцет в финале второго акта написан для Германика, Арминия и Росмонды, а дуэт третьего акта – для Арминия и Росмонды, прощающихся в преддверии предполагаемой трагической развязки, когда финальный счастливый поворот событий на повестке дня еще не стоит.

Но мы ведем речь не о CD, а о живых впечатлениях от московского исполнения, и в формате неимоверно затянувшегося концерта в двух отделениях (примерно по полтора акта в каждом) купюры, понятно, были. И не только речитативов (особенно в финальных сценах третьего акта в священном лесу, где должно было состояться несостоявшееся жертвоприношение непокорного Риму Арминия), но также и арий. Ритмы современной жизни настолько ускорились, а массовое общественное сознание стало до такой степени клиповым, что осилить почти четырехчасовое музыкальное действо способны лишь истинные меломаны, истинные фанаты барокко – отнюдь не широкая публика! Значимости же московского исполнения «Германика в Германии» замечание о купюрах нисколько не умаляет: этот шаг обусловлен объективно, и сокрушаться по его поводу более чем смешно!

В «Александре» Генделя и «Сирое» Хассе, двух предыдущих презентациях в Москве, сфокусированных вокруг их primo uomo Макса Эмануэля Ценчича, играл изумительный оркестр «Armonia Atenea» под управлением Георгия Петру (коллектив, специализирующийся как на исторически-ориентированном, так и на современно-инструментальном исполнительстве). На сей раз – новое коллективное действующее лицо: оркестр «Капелла Краковенсис» («Capella Cracoviensis») во главе с дирижером Яном Томашем Адамусом – коллектив, «фишкой» которого как раз и является исторически-ориентированное исполнительство. Однако безупречностью стиля, темповой и звуковой сбалансированностью аккомпанемента этот коллектив по-настоящему поразить не смог, притом что в отношении струнных и деревянных духовых ситуация была всё же более-менее рецензируемая.

В этой партитуре помимо струнных и basso continuo Порпора прописывает валторны и гобои. Так вот со звучанием натуральных валторн на сей раз что-то не сложилось. При этом вовсе не стоит думать, что и на студийной записи этой оперы дело обстоит так же. Во-первых, на то она и студийная запись, что из нее за счет дублей и поисков всегда можно склеить «конфетку». Во-вторых, на запись, которая делается на века, всегда ведь можно пригласить брендовых солистов-инструменталистов. Утверждать, что так было на сей раз, понятно, сложно, но живое звучание оркестра невольно заставляет думать именно так. А живое исполнение на то оно и живое исполнение, что эффект «здесь и сейчас» практически всегда с эталоном записи абсолютной корреляции не достигает. И это также объективно!

Переходя к певцам-солистам, следует заметить, что в «Германике в Германии» на премьере 1732 года абсолютно все партии исполнялись певцами-кастратами. Собственно, в то время в Папской области Италии – из-за специфически понимаемых стандартов пристойности – иной практики просто и не существовало. Так что в отношении мужских персонажей этой оперы (Германика, Арминия, Чечины и Седжеста) прослеживается абсолютная по тем временам музыкальная естественность. Впрочем, и в «травестийности наоборот» в отношении женских персонажей (Росмонды и Эрсинды) ничего необычного для эпохи барокко также не было.

Из певцов, с которыми осуществлена запись CD-альбома, в Москве мы услышали четверых: естественно, самогó Макса Эмануэля Ценчича в партии Германика, наших соотечественниц Юлию Лежневу (сопрано) в партии Эрсинды и Диляру Идрисову (сопрано) в партии Росмонды, а также певицу франко-марокканского происхождения Хаснаа Беннани (сопрано) в партии Чечины. В партии Арминия вместо уроженки Канады греческого происхождения Мари-Эллен Нези выступила китаянка Ньян Ван (меццо-сопрано), а в партии Седжеста вместо испанца Хуана Санчо – венгр Дьёрдь Хонсар (тенор).

Что касается женских персонажей в исполнении певиц-сопрано, то «травестийность наоборот» в отношении них на сей раз естественным образом снимается. Что же до персонажей мужских, то здесь, за неимением в наше время голосов-оригиналов, мы наблюдаем, кажется, весь спектр их современных голосов-заместителей. Двое из них – Германик (контратенор Макс Эмануэль Ценчич) и Седжест (тенор Дьёрдь Хонсар) – гендерную принадлежность в лице своих исполнителей не меняют. При этом двое других – Арминий (меццо-сопрано Ньян Ван) и Чечина (сопрано Хаснаа Беннани) – становятся партиями-травести в привычном понимании XIX века, хотя и с абсолютно уникальным, исконно барочным наполнением их музыкальной фактуры.

Первое, о чём сразу же нужно сказать, – то, что в интерпретации супервиртуозных партий всех шести персонажей исполнение в Москве выявило удивительно ровный состав: погружение в «закрученные» эмпиреи барокко он предъявил одухотворенно-вдумчивое, стилистически яркое, артистически мощное. Из стройности «непрерывно-бесконечной» вокальной линии всего исполнения, возможно, самую толику – но явно некритично! – всё же выбивался Дьёрдь Хонсар. Речитативы сменялись ариями, арии – речитативами, а мы, слушатели в зале, словно пребывали в состоянии волшебной музыкальной медитации! Так, Макса Эмануэля Ценчича всегда наиболее интересно слушать именно в опере, нежели в оперном рецитале, и сей тезис не потерял актуальности и сегодня, хотя за четыре года, прошедшие с момента представления в Москве «Александра», голос певца изменился, став более резким и менее гибким в быстрых пассажах. Однако класс певца по-прежнему высок, и как титульный персонаж оперы, как стержень проекта, на который нанизывалось всё соцветие голосов предъявленного нам ансамбля, позицию лидера он занимал однозначно!

Юлия Лежнева давно уже ощущает себя в барочном репертуаре, как рыба в воде! За последние годы ее от природы лирически-подвижный, некогда просто «ангельский» голос тембрально уплотнился, явно прибавил в акцентированности, музыкально-драматической выразительности, нарастил объемную рельефность. При этом своего светлого обаяния он нисколько не растерял: его магнетизм и лучезарность остались прежними, а феноменальная техническая оснащенность лишь только выиграла за счет возросшего с годами мастерства, которое, словно сделав виток по спирали, сегодня вышло на новый качественный уровень.

Не отстает от нее и Диляра Идрисова: с каждым новым важным проектом, в котором ее доводится услышать, она наращивает свое вокальное мастерство поистине семимильными шагами! Перед нами две певицы-сопрано, два лирических голоса, но две абсолютно разные партии! Изначально Эрсинда и Росмонда являли, как уже упоминалось, «травестийность наоборот», но в наши дни это две абсолютно примадонские партии. Разница лишь в том, что Эрсинда – чистой воды «барочный романтизм», лирика и мечтательная влюбленность. В своем чувстве к Чечине она плывет по течению, оставаясь наивной и чистой в стороне от весьма драматичных испытаний, выпавших на долю ее сестры Росмонды. Чистая музыка от Юлии Лежневой – феерия искреннего чувства, на триумф которого и способна лишь музыка барокко. А ответное чувство Чечины также необычайно сильно, и это уже заслуга проникновенно-теплой, стилистически точной и тонкой интерпретации Хаснаа Беннани.

Из певиц, с которыми довелось в этом проекте познакомиться впервые, подлинными открытиями становятся и Хаснаа Беннани (Чечина), и Ньян Ван (Арминий), прекрасный ансамбль которой с Дилярой Идрисовой (Росмондой) невероятно органичен. Драма их отношений с оттенком трагедийной безысходности – тот эффектный контраст к мелодраме отношений Эрсинды и Чечины, которым Порпора пользуется, выстраивая развитие этих двух линий. Оно происходит на фоне победоносного триумфа Германика, достигаемого им, в том числе, и благодаря сепаратному сговору с Седжестом, который, кажется, способен, не моргнув глазом, принести в жертву своим политическим амбициям не только зятя, но даже и собственную дочь Росмонду! Да еще и легко объяснить Эрсинде, что так надо, будто речь идет не о жизни и смерти ее сестры, а о чем-то рядовом, незначительном. Лишь только тогда, вылезая из кокона своих грез, Эрсинда, кажется, и начинает что-то понимать.

Терцет в финале второго акта – одна из кульминаций противостояния Германика и Арминия, которого в тяжелый роковой час поддерживает преданная ему супруга Росмонда. Наряду с потрясающе скорбным lamento Арминия во втором акте этот терцет, а также дуэт Арминия и Росмонды в третьем акте становятся теми «болевыми точками» опуса, которые в барочную палитру Порпоры добавляют новые, необычные краски. Это нечто такое, чего у Генделя мы, пожалуй, еще и не слышали. А ведь он по количеству его опер, позвучавших в Москве, всё еще остается для нас «главным певцом барокко». И какое же счастье, что круг наших живых барочных впечатлений стал, наконец, расширяться!

Фото предоставлены отделом информации Московской филармонии

реклама

рекомендуем

Театральное бюро путешествий «Бинокль»

смотрите также

Реклама



Тип

рецензии

Раздел

опера

Театры и фестивали

Концертный зал имени Чайковского

Персоналии

Юлия Лежнева, Никола Порпора

просмотры: 1296



Спецпроект:
В гостях у Belcanto.ru
Смотреть
Спецпроект:
Мир музыки Чайковского
Смотреть