Опера – жанр музыкального искусства для театральной сцены, но и опера в концертном зале давно уже стала форматом абсолютно родным и привычным. Наряду со сборными гала-концертами, в которых звучат арии и симфонические фрагменты из опер, афиша неизменно предлагает слушателям как оперно-оркестровые рециталы отдельных исполнителей, так и концертные исполнения целых оперных произведений, и в этом обзоре мы остановимся на избранных оперных проектах в МКЗ «Зарядье», состоявшихся в декабре прошлого – январе нынешнего года (избранных, так как событий подобного рода было определенно больше, а сам выбор для настоящего обзора лежит исключительно на авторе этих строк).
Говоря о данной московской концертной площадке, следует отметить, что на регулярной основе концертные оперные исполнения в последнее время происходят здесь довольно интенсивно. Более того, Большой зал комплекса «Зарядье» – зал-трансформер, и поэтому он предлагает публике и театрализованные представления опер, когда оркестр располагается в оркестровой яме, мобильно легко устраиваемой с помощью хитроумной механики, а сцена отдается действу с минимальными атрибутами сценографии и костюмированными в той или иной мере – всё зависит от фантазии постановщиков – персонажами. Данный компромисс полноценно заменить сцену театра не может, и речь идет лишь об эстетике semi-stage.
Иногда по каким-то эксклюзивным поводам концертные исполнения опер случаются и в оперных театрах, но театральный формат semi-stage в МКЗ «Зарядье», ставший сегодня, похоже, востребованно модным ноу-хау, превратился в ходовой продукт исключительно для широкой публики, так как в силу неожиданной проблемности акустических условий проекты в эстетике semi-stage удовлетворить запросы истинных меломанов, увы, не могут. И здесь мы подходим к такому болезненному, но насущному вопросу об акустике, ведь, как известно, при открытии этого зала, для которого сезон 2025/26 является восьмым по счету, дифирамбы его великолепной акустике не пели разве что самые ленивые.
Восторгов в отношении акустики «Зарядья» было не счесть, но при этом никто даже и не вспоминал, что залов с естественной акустикой в мире давно уже не строят, а акустика в них регулируется аппаратными средствами. Возьмем Концертный зал им. П.И. Чайковского (главную площадку Московской филармонии) и Московский международный Дом музыки: проблемы с акустикой у них были те же, и их целенаправленно решали (и решили) в 2000-е годы. В «Зарядье» задел для решения таких проблем, по всей видимости, был создан еще на стадии проектирования и строительства, чтобы на выходе не получить второго Дома музыки, акустику которого пришлось впоследствии доделывать.
Акустика «Зарядья» сегодня – это искусство звукорежиссеров, но за восемь концертных сезонов достигнуть безусловного совершенства им так и не удалось. И всё же за годы частого и регулярного посещения музыкальных мероприятий в этом зале нельзя было не отмечать, что позитивная динамика в наведении акустического порядка всё же присутствовала. Раз за разом ситуация с акустикой улучшалась, и в этом аспекте больше повезло инструментальным симфоническим программам. В целом неплохо стали обстоять дела и при взаимодействии певцов-солистов с оркестром. С балансировкой же при сочетании солистов, хора и оркестра порой всё еще бывают накладки, но в целом, когда все исполнители находятся на сцене, особых проблем, как правило, не возникает. А проблемы вдруг обнаружились на оперных проектах semi-stage с оркестровой ямой, и это, признаться, весьма и весьма озадачило…
Пять оперных вечеров в Большом зале, о которых пойдет речь далее, назовем в порядке хронологии, но при рассмотрении каждого из них следовать хронологии не будем. Со 2 по 31 декабря 2025 года в этих стенах проходил IV Московский Зимний музыкальный фестиваль «Зарядье», и мы побываем на трех его концертах. 6 декабря состоялся оперный оркестровый рецитал сопрано Кристины Мхитарян, который прошел в сопровождении Государственного академического Большого симфонического оркестра им. П.И. Чайковского. За дирижерским пультом находился Антон Гришанин (художественный руководитель коллектива – Владимир Федосеев; главный дирижер – Арсентий Ткаченко).
16 и 17 декабря давали «Пиковую даму» Чайковского в формате semi-stage (режиссер-постановщик – Алексей Смирнов), и сей проект довелось посетить в первый вечер. В нём приняли участие солисты российских театров, Государственный академический русский хор им. А.В. Свешникова (художественный руководитель и главный дирижер – Екатерина Антоненко), Большой детский хор им. В.С. Попова (художественный руководитель и главный дирижер – Анатолий Кисляков) и Московский государственный симфонический оркестр (за дирижерским пультом находился его художественный руководитель Иван Рудин).
27 декабря состоялось обычное концертное исполнение «Сказок Гофмана» Оффенбаха, и на сей раз это был гостевой проект Нижегородского государственного академического театра оперы и балета им. А.С. Пушкина. В нём приняли участие солисты, хор и оркестр «La Voce Strumentale» этого театра. За дирижерский пульт встал художественный руководитель и главный дирижер оркестра Дмитрий Синьковский (с 2022 года – главный дирижер театра).
Организатором гостевых январских проектов стал Благотворительный фонд Валерия Гергиева, и в них приняли участие Симфонический оркестр, хор (главный хормейстер – Константин Рылов) и солисты Мариинского театра. 28 января в концертном исполнении был дан «Идоменей» Моцарта (дирижер – Валерий Гергиев), а 30 января в формате semi-stage прошла «Травиата» Верди (дирижер – Иван Рудин; режиссер – Анна Шишкина; художник по свету – Антон Николаев; адаптация света для МКЗ «Зарядье» – Максим Душин).
От Марии Стюарт до Снегурочки и Герды
В начале нынешнего сезона, в сентябре, с Кристиной Мхитарян мы встретились как с исполнительницей титульной партии в «Манон» Массне на сцене Концертного зала им. П.И. Чайковского, и после той не самой благодатной в аспекте вокальных впечатлений встречи решение посетить сольный концерт певицы далось не без сомнений, ведь в финале первого отделения и на сей раз был заявлен французский лирико-романтический репертуар – каватина Лейлы и следующий за ней в опере дуэт Лейлы и Надира из второго акта «Искателей жемчуга» Бизе. Однако приманкой для посещения этого концерта всё же стал репертуар зачина первого отделения – сцена и ария Марии Стюарт плюс последующий дуэт Марии и Графа Лестера из второго акта «Марии Стюарт» Доницетти, ибо в наших пределах эти раритеты бельканто не доводилось слышать уже очень давно.
В начале итальянского блока прозвучала увертюра к «Фаворитке» Доницетти, в начале французского – антракт к третьему акту «Кармен» Бизе, а в дуэтах основной солистке вечера вполне сноровисто – хотя и без особых вокально-стилистических откровений – «помогал» лирический тенор Кирилл Сикора (с сентября 2024 артист Молодежной оперной программы Большого театра России). Второе отделение оказалось русским, и открыла его подчеркнуто драматическая пьеса – ария Франчески «О, не рыдай, мой Паоло» из «Франчески да Римини» Рахманинова, а после нее с арией Марфы из четвертого акта «Царской невесты» Римского-Корсакова артистка вдруг сделала явно сомнительный вираж в сферу лирико-колоратуры.
Далее градус вокала стал повышаться: мы услышали выходную (и единственную) арию Иоланты из одноименной оперы Чайковского, а следом за томительно-чувственным соло прозвучала на лирико-драматическом порыве финальная колыбельная лишившейся рассудка Марии из «Мазепы» Чайковского. Затем вокальные качели вновь взметнулись к лирическим сферам с арией Снегурочки из пролога одноименной оперы Римского-Корсакова, а более чем странной «вишенкой на торте русской оперы» в пандан к весенне-зимней теме «Снегурочки» вдруг стала ария Герды «Когда тебя в любом краю / Настигнет белая зима» из незамысловато детской оперы Баневича «История Кая и Герды». А разбавляющих связок в этом отделении было всего лишь две – увертюра к «Царской невесте» и интродукция к «Мазепе».
Это был вообще довольно странный и музыкально сдержанный на впечатления концерт, в котором оркестру, дирижеру и солистке «подружиться» в тройственном единении в полной мере не довелось. Недостаток репетиций? Возможно, хотя акустически всё прослушивалось и звучало на сей раз вполне добротно. И всё же определяющим фактором такого положения дел стала безэмоциональность и тяжеловесная напористость вокального посыла: артистка лишь пела ноты, не делая музыку. Фрагментам русских опер недоставало задушевности и психологического нерва, а западноевропейских – филировки звучания и прозрачно тонкой, акварельной чувственности, что особенно критично проявилось в сфере бельканто.
Концертные исполнения «Идоменея» и «Сказок Гофмана»
«Идоменей» (1781) – монументальный трехактный шедевр моцартовского классицизма, в котором лекала барочной оперы-сериа, хотя всё еще очевидно проступают, заметно уже перекроены, переосмыслены, и 28 января эта опера прозвучала в Москве в преддверии новой постановки в Мариинском театре. Ее премьера на сцене «Мариинский-2» состоялась через день 30 января, будучи приуроченной к 245-летию мировой премьеры в Мюнхене (Residenztheater, 29 января 1781 года) и 270-летию со дня рождения композитора (1756–1791). В Санкт-Петербурге за дирижерским пультом обоих премьерных вечеров 30 января и 2 февраля, экстренно заменив музыкального руководителя этого проекта Валерия Гергиева, находился Гурген Петросян.
Если сравнить Москву и Санкт-Петербург в первый вечер, то состав концертной версии в Москве под управлением маэстро Гергиева отличался лишь в части партии Идаманта. Но любопытно (и оценят это лишь меломаны), что партия Идаманта в «Зарядье» была поручена тенору (ее исполнил Роман Широких), в то время как в Санкт-Петербурге она предстала в более привычном звучании меццо-сопрано en travesti, и оба вечера в ней выходила Дарья Росицкая (эта партия в оригинале была поручена кастрату-сопрано и лишь позже «вручена» тенору, так что Идамантом, в принципе, может быть и сопрано-травести). Расклад остальных солистов был таким: Идоменей – Александр Михайлов (тенор), Илия – Екатерина Савинкова (сопрано), Электра – Анжелика Минасова (сопрано), Арбак – Егор Чубаков (тенор).
Судя по фото с премьерных спектаклей в «Маринском-2», новая постановка – чистейшей воды традиционное классическое прочтение, но для рецензента до нынешнего «саундтрека» в «Зарядье» «Идоменей» ассоциировался с абсолютно первым обращением к этой опере на Исторической сцене Мариинского театра в 2009 году – с ультрасовременной постановкой «на злобу дня». Осуществил ее режиссер из Австрии Михаэль Штурмингер, и это также была версия с меццо-сопрано в партии Идаманта. Тогда сложился прекрасный ансамбль женских голосов, а с тенорами была просто беда. Однако на этот раз критичных проблем с тенорами, как ни странно, не было.
В титульной партии Александр Михайлов смог предъявить и стиль, и впечатляющую виртуозность. Более спинтовое звучание Романа Широких недобирало мягкости и теплоты, и всё же в целом заявка на партию оказалась зачетной. В 2009 году у Арбака остались только речитативы, а две его законные арии были купированы. Но что говорить о первой постановке в Мариинском театре, если подобный прецедент в свое время немало удивил и на постановке «Идоменея» в Венской государственной опере!
Сейчас же в партии Арбака при исполнении обеих арий смог приятно поразить Егор Чубаков. Типично лирическая, но на поверку отважная героиня Екатерины Савинковой была музыкально мила и стилистически грациозна, но продемонстрировать должный кураж и раскрепощенность для выхода из стадии прилежного ученичества певица пока не смогла. Из трех арий своей импульсивной героини Анжелика Минасова – напористое сопрано lirico spinto – спасовала лишь в третьем акте, потребовавшем максимума вокального драматизма.
В ансамблях и хоровом музицировании под управлением маэстро Гергиева наблюдалась полная гармония. При психологически рельефном и мощном погружении в ткань партитуры, при прозрачной яркости симфонически-камерного звучания акценты в оркестре заставляли переживать восхитительные моменты меломанского восторга и упоения. Шедевр Моцарта раскрыл слушательские объятья с доверительной широтой и душевностью, да и настройки акустики зала на сей раз сработали на впечатляющий музыкальный результат.
В отличие от барочно-классицистского «Идоменея», на «Сказках Гофмана» 27 декабря – на изумительно тонкой, эстетически элегантной, романтически искрящейся, но оставшейся незавершенной опере Оффенбаха – «ручка громкости» исполнения незаметно (на сáмом деле очень даже заметно) была подкручена в сторону усиления. И важные музыкальные козыри – изысканную рафинированность, «акварельность», «чарующее волшебство» слушательского восприятия – сей опус-«конструктор» в трех актах с прологом и эпилогом во многом утратил. А речь о «конструкторе», так как премьера с доделками и инструментовкой Эрнеста Гиро по черновикам Оффенбаха состоялась в Париже в 1881 году лишь после смерти композитора.
Несмотря на дьявольски инфернальную фантасмагорию и незавидную участь Гофмана, теряющего всех своих возлюбленных, в том числе и буквально умирающую у него руках Антонию, эта опера всегда парадоксально воспринимается оперой-праздником, и поэтому ее исполнение в канун Нового года, оказалось как нельзя кстати, тем более что желание создать праздник несмотря ни на что и вопреки всему, отчетливо ощущалось у всех – солистов, хора, музыкантов оркестра и дирижера Дмитрия Синьковского, долгое время творившего на ниве музыки барокко, но в последнее годы осваивающего традиционный романтический оперный репертуар ни дать ни взять семимильными шагами и поистине ударными темпами!
В партии поэта Гофмана выступил лирический тенор Сергей Кузьмин (с 2018 года – солист Михайловского театра, с 2022 года – солист Нижегородского театра оперы и балета, ныне заведующий его оперной труппой). Партии четырех пассий поэта – Олимпии, Антонии, Джульетты и Стеллы, появляющейся лишь в эпилоге оперы и оставляющей Гофмана ради Линдорфа, – исполнила сопрано Надежда Павлова (с 2012 года – солистка Пермского театра оперы и балета им. П.И. Чайковского, с 2023 года – солистка Нижегородского театра оперы и балета). Партии четырех дьявольских ипостасей – Линдорфа, Коппелиуса, Миракля и Дапертутто – взял на себя бас Сергей Теленков (в 2021–2023 годах – солист Красноярского театра оперы и балета им. Д.А. Хворостовского, с 2023 года – солист Нижегородского театра оперы и балета). В партии Никлауса (а также Музы поэта и Голоса матери Антонии) мы услышали меццо-сопрано Валерию Горбунову (солистку Нижегородского театра оперы и балета с 2023 года).
В театральных постановках порядок актов иногда меняется, но на этот раз их порядок между прологом и эпилогом был исконным – «Олимпия», «Антония», «Джульетта». Говоря о четверке названных выше солистов в первом приближении, можно утверждать, что в обсуждаемый вечер они обеспечили в целом добротное вокальное наполнение. Но из них изяществом и стильностью больше всего подкупили Сергей Теленков и Валерия Горбунова. У Сергея Кузьмина иной раз возникали досадные проблемы с интонированием и тесситурой, сопрано lirico spinto Надежда Павлова попала в десятку лишь как Джульетта, в то время как ее Олимпия вышла заметно «передержанной», а партия Антонии вокального драматизма, напротив, осязаемо недобрала. И это говорит о том, что голос певицы универсальностью для партий всех четырех героинь не обладает.
Театрализованные показы «Пиковой дамы» и «Травиаты»
Оперное творчество Чайковского и Верди, когда об этих великих композиторах XIX века мы говорим как о полностью сложившихся, зрелых мастерах, предстает великими образцами музыкально-психологической драмы, в которых можно найти немало общего. Безусловно, при всём отличии национальных композиторских школ, «Пиковую даму» Чайковского и «Травиату» Верди, театрализованные показы которых на сцене МКЗ «Зарядье» состоялись под управлением дирижера Ивана Рудина, причислить к подобным шедеврам мировой оперы можно безоговорочно. Однако на сей раз восприятие этих шедевров, каждый музыкальный пассаж, каждую ноту которых знаешь наизусть, при бездумно «накрученном» акустическом уровне, сравнимом с микрофонно-усиленным звучанием поп-музыки на стадионе, вызвать даже малейший отклик в меломанских сердцах попросту не могло…
Но контроль над вокально-оркестровым балансом при исполнении оперы в конкретном концертном зале – прямая забота любого дирижера! C 2022 года Иван Рудин – генеральный директор МКЗ «Зарядье», и здешние исполнения опер в формате semi-stage при нём как раз и встали на поток, но «Пиковая дама» и «Травиата» с разными оркестрами, как показало их посещение, предстали по факту музыкально сырыми, и ни малейшего резона назвать их дирижерскими удачами нет. Отдельный вопрос – зачем вообще нужны оперные спектакли с оркестровой ямой? В концертном зале в первую очередь следовало бы концентрироваться на качестве вокала и музыки, но вместо этого имеем скрытую подмену одного другим, а при звенящих в ушах массированных децибелах – еще и обманутые меломанские ожидания.
Иван Рудин – идеолог и руководитель Зимнего музыкального фестиваля «Зарядье», и в отличие от «Травиаты» (адаптированной постановки Мариинского театра), «Пиковая дама» предстала де-факто фирменным (но, увы, мертворожденным) проектом фестиваля – убогим и примитивно банальным. Проект задумывался как финальный росчерк года Чайковского (1840–1893), в котором отмечалось 185-летие со дня рождения композитора, но значимого творческого озарения он, увы, не принес. При этом костюмно-сценографические «находки» в условиях концертного зала так и остались тщетными постановочно-студийными потугами в обоих случаях. Не обратить на это внимания можно было бы при эксклюзивных составах солистов, но ведь ничего подобного ни на «Пиковой даме», ни на «Травиате» решительно не наблюдалось!
Из шестерых ключевых персонажей «Пиковой дамы» запомнились лишь царственная, музыкально статная Графиня (Агунда Кулаева) и лирически мягкий, благородный Елецкий (Константин Шушаков). Оба исполнителя – солисты Большого театра России. Елена Стихина (Мариинский театр) в партии Лизы и Иван Гынгазов («Геликон-Опера») в партии Германа смогли создать всего лишь эрзацы вокальных портретов своих персонажей, не наполнив их ни вокальным драматизмом, ни чувством, ни страстностью. И коллапс в ситуации, когда для обоих солистов камнем преткновения стали также тесситурные проблемы, усугубился еще и ненавистной микрофонной подзвучкой. Полина Шароварова (Московский музыкальный театр им. К.C. Станиславского и В.И. Немировича-Данченко) меццо-сопрановую партию Полины «каким-то чудом» свела к банальному звучанию сопрано, а баритон из Монголии Ариунбаатар Ганбаатар (приглашенный солист Мариинского театра) партию Томского при чудовищном русском произношении вообще «похоронил» окончательно и бесповоротно.
Связка героев-любовников в «Травиате» также предстала озвученной лишь формально, однако голосá лирической фактуры – как легкое «субреточное» сопрано Инары Козловской (Виолетта), так и легкий, но пронзительный тенор Сергея Скороходова (Альфред) – из-за подзвучки на сей раз едва ли не разрывали барабанные перепонки! Единственной отрадой для слуха стало звучание бархатно-кантиленного – подлинно вердиевского – баритона Павла Янковского в партии Жермона, хотя избежать излишних децибелов, навязанных подзвучкой, естественно, не суждено было и ему…
Фото с концертов IV Зимнего музыкального фестиваля «Зарядье» предоставлены пресс-службой МКЗ «Зарядье»
Фото с исполнений опер «Идоменей» и «Травиата» предоставлены Благотворительным фондом Валерия Гергиева
