И сено, и солома, и пасторальная феерия

«Тщетная предосторожность» – один из нетленных шедевров французского балетного преромантизма (préromantisme), но сей балет знают под этим названием именно в России. Его оригинальное название – «Балет о соломе, или От худа до добра всего лишь один шаг» (Le Ballet de la paille ou Il n’y a qu’un pas du mal au bien). Впервые он был представлен в Оперном театре Бордо 1 июля 1789 года за пару недель до взятия Бастилии, ознаменовавшего начало Великой французской революции, а посему невольно, но на сáмом деле и фактически, стал символом революционных перемен, так как на смену барочной эстетике, традиционно создававшейся мифологическими (аллегорическими) персонажами с реверансами в сторону «сильных мира сего» (эпических героев, богов и монархов), пришла забавная история о деревенских простолюдинах – пусть и безыскусная, но народом полюбившаяся.

Иными словами, подоспев к революционному десятилетию (1789–1799), балет вышел в народ. Однако можно сказать иначе: этот комический балет вызрел из народной стихии, ведь музыка к нему специально не сочинялась, а хореограф Жан Берше (1742–1806), известный как Доберваль, использовал массу популярных тогда народных площадных песен и веселых куплетов, что само по себе уже способствовало необычайной популярности нового зрелища. И когда речь заходит о балете «Тщетная предосторожность», который на Западе известен сегодня как La Fille mal gardée («Худо бережённая дочь» [перевод в стиле XVIII века]), мы говорим о легенде, созданной Добервалем. Ее хореография до наших дней не дошла, но от нее остались доподлинный музыкальный базис и реконструкция оригинального либретто.

Самая ранняя известная партитура с таким названием – одноименная комическая опера итальянца Эджидио Дуни (1708[9]–1775), поставленная в 1758 году в Итальянском театре в Париже. А первым балетом на этот сюжет и стал пасторальный балет-пантомима Доберваля, то есть «Балет о соломе» (1789). Затем оригинальной истории, много раз менявшей названия при сохранении существа дела, суждено было пройти большой исторический путь на сценах театров Европы через оригинальные привнесения других хореографов и композиторов, а название La Fille mal gardée Доберваль дал своему детищу в 1791 году на представлениях его в Лондоне на сцене театра «Пантеон», которые принесли балету уже мировую славу.

Пара композиторов, имена которых десятилетия спустя после смерти Доберваля были вписаны в историю этого балета, – француз Фердинан Герольд (1791–1833) и немец Петер Людвиг Гертель (1817–1899). В 1828 году Герольд частично обработал прежнюю музыку (попурри из более полусотни популярных мелодий, авторы которых неизвестны), а частично написал свою, и в том же году абсолютно новая версия балета с прежним названием La Fille mal gardée была поставлена в Парижской опере учеником Доберваля Жан-Пьером Омером (1774–1833). Не обошлось у Герольда и со вставками популярной музыки других авторов, в том числе Россини, а заимствованный, в частности, фрагмент из «Севильского цирюльника» (1816), при принципиальной схожести фабул оперы Россини и балета Герольда, иронично и абсолютно по теме заставляет вспомнить первоначальное название этой оперы Almaviva, o sia L’inutile precauzione («Альмавива, или Тщетная предосторожность»).

Именно к музыке Герольда для постановки «Кремлёвском балете» (к 35-летию театра) и обратилась хореограф Юлиана Малхасянц: основываясь на исконном либретто Доберваля в собственной критической редакции, чрезвычайно деликатно и вдумчиво коррелирующей с оригиналом, она создала свою собственную версию балета, совершенно не похожую ни на одну из известных до этого. А их было немало! Коленом, персонажем, амурничающим в этом балете с Лизой вопреки неустанному, но тщетному бдению ее матери Симонны (написание имени – согласно старинной транскрипции), у Доберваля в Лондоне был Шарль-Луи Дидло (1767–1837), и именно он в 1808 году поставил этот балет и России – в Санкт-Петербурге.

С того сáмого момента у нас и укоренилось его название «Лиза и Колен, или Тщетная предосторожность», а со временем первая часть названия отпала. Но еще до Петербурга с названием «Худо бережённая дочь, или Бесполезная предосторожность» балет в постановке француза Жана Ламираля (годы жизни неизвестны) в том же году появился и в Москве в Новом императорском (Арбатском) театре. А впервые в России этот балет с названием «Уж замуж невтерпёж, или Обманутая старуха» был поставлен в конце 1800 года также в Москве (в Петровском театре, сгоревшем в 1805 году: сегодня на его месте стоит Большой театр).

Премьера «Тщетной предосторожности» Гертеля с немецким названием Das schlecht bewachte Mädchen («Худо бережённая девушка») состоялась в 1864 году в Дрездене на сцене «Земперопер»: это была совершенно новая партитура, пользовавшаяся огромным успехом на протяжении многих лет. Именно на нее поставили свой спектакль в Петербурге в 1885 году Мариус Петипа (1818–1910) и Лев Иванов (1834–1901), а в 2015 году на основе записи танцев Николая Сергеева, ассистента Петипа, спектакль в Екатеринбурге поставил Сергей Вихарев (1962–2017). В 1903 году в Москве следом за Петипа с Ивановым пошел Александр Горский (1871–1924), включив в свою версию также фрагменты балетной музыки Дриго.

Во второй половине XX века вновь возник интерес к музыке Герольда, наиболее близкой к эстетике старинного балета Доберваля. Англичанин Фредерик Аштон (1904–1988), добавив к Герольду фрагменты музыки Доницетти и Гертеля (по одному фрагменту) при сохранении всех вставок Герольда, в 1960 году поставил свой балет на сцене театра «Ковент-Гарден» в Лондоне, а в 2002 году премьеру его постановки увидели и в Москве в Большом театре. Свою авторскую версию Олег Виноградов создал в Кировском (ныне Мариинском) театре в 1971 году (с собственной компоновкой музыки Герольда). А в 1989 году, к 200-летию Французской революции, в Опере Нанта после восстановления сценографии и костюмов по эскизам 1789 года и тщательнейших архивных изысканий к легенде Доберваля как автор исторической стилизации смог «прикоснуться» шведский хореограф Иво Крамер (1921–2009).

И если от Доберваля сохранился музыкальный базис спектакля, то партитура Герольда сохранилась вся, но в России она никогда не звучала целиком, хотя фрагменты из нее – базис музыки спектаклей и Аштона, и Виноградова. Сие и дало мотивацию Юлиане Малхасянц в выборе музыки: на дворе уже XXI век, а прецедента балета с полной партитурой Герольда (да еще и расширенной другой его музыкой) в России до этого не было. Однако и этого для хореографа оказалось мало! В ее спектакле звучат и французские народные песни, так что ее работа, что очень важно, вобрала в себя и первоначальную идею самогó Доберваля.

Музыкальную концепцию спектакля во взаимодействии с хореографом осуществила композитор Ольга Соколова. Она не просто делала музыкальные стыки, но и, скрупулезно расшифровывая старинные ноты, дописывала довольно большие фрагменты, а хореограф как автор музыкальной драматургии и танцевального языка решала, исходя из режиссерских задач, какая музыка в таком-то месте требуется по характеру и темпоритму. Когда речь идет о старинных партитурах XVIII – начала XIX века, всегда стоит вопрос об оркестровке, так как для слуха современного слушателя она крайне примитивна. Понятно, что в свое время такой вопрос стоял и перед Аштоном, и перед Виноградовым, и он решался композиторами-аранжировщиками. На этот раз оркестровую редакцию осуществил Владимир Качесов, и партитуре спектакля он подарил воздушно легкий, утонченно-элегантный аккомпанемент.

Постановка старейшего в классическом репертуаре балета – одного из важнейших в репертуаре современного театра – потребовала подстройки под старину, однако, как и новая оркестровка партитуры, она также потребовала учета изменившихся реалий нашего времени. Если представить, что мы смогли бы оказаться на премьере 1789 года в Бордо, то от подобной «безделушки» вряд ли бы впали в эйфорию, ведь тогдашняя эстетика весьма пикантной (для той эпохи отнюдь не пуританской!) пантомимы предстает для нашего восприятия откровенно банальной. И в ауре «фантазийной деревни» хореографа-постановщика с обезоруживающе реалистичной, предельно красивой и захватывающей зрелищностью, которой сегодня порой недостает даже балетам классического наследия, очень важно было найти заветный оптимум соотношения танцевальности и пантомимы. И он, безусловно, оказался найден!

Ассистентом хореографа-постановщика выступила Елена Андриенко, а постановочное оформительское трио предстало спаянной командой профессионалов-единомышленников: художник-сценограф – Вячеслав Окунев; художник по костюмам – Наталья Земалиндинова; художник по свету – Ирина Вторникова. Слово хореографу: «И стилистика этого балета, и музыкальный материал подразумевают изысканный хореографический язык, поэтому я использую много мелкой техники. Что касается режиссуры… Комедия – непростой жанр. В основе моего режиссерского поиска – французская комедия положений». К этому ясному и четкому кредо можно добавить, что в данном балете-пантомиме не только танцуют всё, но и танцуют все – даже «ходячий» Нотариус в финальной картине. И это дорогого стóит, ведь танцевальную «безделушку» изящный танец тотчас же превращает в балетный бриллиант!

Варьирование имен персонажей в разных версиях этого балета не принципиально, но для определенности уточним, что в обсуждаемой постановке главный треугольник – это Симонна (богатая фермерша), Лиза (ее худо бережённая дочь) и Колен (бедный крестьянин, возлюбленный Лизы). Пара побочных героев – Томá (богатый мельник) и его юный сынок Ален, не расстающийся с сачком и любящий лишь ловить бабочек. За него Симонна и хочет выдать свою дочь Лизу. Но сачок Алена вылавливает девочку с веснушками Жюли, и новый (придуманный хореографом) персонаж, усиливая комизм интриги, дополняет побочную пару героев до тройки, так что теперь игра идет уже «трое нá трое». К этой шестерке добавляются Нотариус, четверка подруг Лизы, двойка друзей Колена и кордебалет крестьян и крестьянок.

Первоначальное название «Балет о соломе» было связано с тем, что мать заставала свою дочь с «кавалером» на сеновале. На сей раз есть и сеновал, и курятник, где Колен прячется от зоркой Симонны, а впоследствии пробирается на сеновал. Первая картина «Двор тетушки Симонны» (первый акт) – лирические и бытовые сцены с участием Лизы, Колена и Симонны. Здесь и танец влюбленных с лентами (pas de ruban), и приход работников за инвентарем, которые отправляются на сенокос, и танец Лизы и Колена с маслобойкой (pas de baratte), и приход Тома с Аленом для сватовства Лизы, и ее побег с Коленом в знак несогласия на этот брак, и решительная погоня за сбежавшей парочкой Симонны и Тома с Аленом в придачу.

Вторая картина первого акта – «Поле. Сенокос». Кипит работа, но сюда прибегают Лиза с Коленом и танцуют с подругами сельский pas de six. С появлением эксцентричной тройки преследователей беглецов бурная «погоня с ловлей бабочек», вступая в новую фазу, начинает выстраиваться едва ли не в бесшабашно веселый «pas d’action». В его кульминации вместо бабочки Ален своим сачком ловит Жюли, а в финале после суматохи и «затишья» на пикник и коду внезапная гроза заставляет всех участников этой картины разбежаться врассыпную.

Первая картина второго акта – «Дом тетушки Симонны». Лиза, дабы отделаться от новой работы (на сей раз от прядения), просит свою мать поиграть на колёсной лире, чтобы самóй беспечно легко закружиться в танце (колёсная лира – старинный французский музыкальный инструмент ХVIII века, заменивший на сей раз традиционный для этого балета итальянский бубен, и это, безусловно, любопытнейшая фишка спектакля). В окне над дверью появляется Колен, но попытки Лизы стянуть у заснувшей за игрой матери ключ от входной двери терпят фиаско, и всё же находчивый юноша проникает в дом с крестьянами, приносящими снопы и получающими за свой труд обещанную плату.

Когда все уходят, в том числе и Симонна, закрывающая дверь на ключ, Лиза, оставшись одна, погружается в мечты о Колене, и тут «кавалер» собственной персоной вдруг появляется из-за снопов! Но вот слышен звук поворачивающегося ключа в замке – и Колен моментально скрывается в спальне Лизы. Симонна приносит дочери свадебное платье, но полураздетую Лизу за его примеркой застает стук в дверь, и мать спешно заталкивает дочь в ее спальню. Входят Тома, Ален, Нотариус и поселяне с поселянками, и когда всё готово к подписанию брачного контракта, из спальни вместо одной Лизы в свадебном платье, как тому и следовало бы быть, появляются Лиза и Колен в исподнем! Общее смятение, свадьба расстроена, Тома требует неустойку, да еще и Жюли прибегает, чтобы отдать Алену сачок. Лиза и Колен просят Симонну простить их и благословить на брак. Просит за молодых и вся деревня. Даже Тома, видя счастливых Алена и Жюли, смягчается, и Симонне ничего не остается, как согласиться.

Вторая картина второго акта – «Площадь перед Ратушей». На яркое свадебное торжество собираются все деревенские жители, и это не что иное, как традиционный финальный grand divertissement, на котором, как и было сказано ранее, танцуют все! Классический танец двух троек из друзей и подруг (double pas de trois) сменяется традиционным танцем в сабó, пожалуй, сáмой известной «примочкой» сей балетной истории. Сперва «зажигает» Симонна, которую для усиления комического эффекта еще Доберваль сделал персонажем en travesti. От Симонны не отстают Тома, Ален, Жюли и друзья, и всё же апофеоз шумного праздника – классическое pas de deux Лизы и Колена, за которым следует кода всеобщего веселья.

Премьера прошла 23 апреля нынешнего года, но увидеть спектакль довелось на пресс-показе 20 апреля с тем же премьерным составом, и пресс-показ (генеральная репетиция) прошел как полноценный – нулевой по счету – спектакль, заставший пережить широкий спектр исключительно позитивных, жизнерадостных эмоций. Тетушкой Симонной предстал весьма харизматичный, изысканно куражистый, невероятно артистичный Михаил Евгенов, Лизой – очаровательно хрупкая, словно фарфоровая, но юркая и живая Дарья Канделаки, Коленом – артистически резвый, рафинированно изящный и романтичный Эдгар Егиазарян.

Потрясающе аттрактивную гротесково-комическую пару персонажей, что называется, с блеском в глазах воплотили Пётр Горбунов (Ален) и Полина Агеева (Жюли). В партии Тома запомнился Марк Ганеев, в партии Нотариуса – Николай Желтиков. Классическую четверку подруг Лизы составили Мария Анискина, Виктория Зейферт, Александра Криса и Алина Липчук, классическую двойку друзей Колена – Иван Захарченко и Богдан Плешаков. В этих корифейских партиях артисты предъявили и «апломб стиля», и необходимую техничность. Но вернемся к главной паре классических героев: дуэт Дарьи Канделаки и Эдгара Егиазаряна изумительно красив, молод и необычайно пластичен, но при этом и с мелкой танцевальной техникой, на которую делается упор в этом старинном балете, у них всё в полном порядке!

Остается лишь сказать, что спектакль шел в сопровождении Симфонического оркестра радио «Орфей». Место за дирижерским пультом занял его художественный руководитель и главный дирижер Сергей Кондрашев, и уже на пресс-показе стало понятно, что к премьере музыканты подготовились во всеоружии. Музыка Герольда, хотя отделить ее от французской народной мелодики без специального музыкального погружения в тему довольно сложно, смогла пленить слух и своей милой наивностью, и своим старинным, давно уже утраченным очарованием, испытать которое в очередной раз в этом сезоне афиша театра «Кремлёвский балет» предлагает публике 28 мая. Так что приходите в Кремль за настроением и красотой!

Фото Андрея Степанова