Анатоль Франс

Франс, Анатоль (фр. Anatole France; настоящие имя и фамилия — Жан Анатоль Тибо, François-Anatole Thibault; 16. IV. 1844, Париж — 13. X. 1924, Сен-Сир-сюр-Луар) — французский писатель. Член Французской академии (1896). Лауреат Нобелевской премии (1921).

Автор многих романов и новелл, Франс впервые обратился к драматургии в 60-е гг. 19 века (одноактные пьесы «Сэр Панч», «Превращения Пьеро», комедия «Лакей герцогини», совместно с К. Рикаром, стихотворная драма «Укротительница», совместно с Н. Каллиас). Драматическая поэма «Коринфская свадьба» (1876, любительский кружок, 1884, театр «Одеон», 1902) проникнута протестом против христианского фанатизма. Живой, остроумный диалог, тонкая ирония отличают пьесу «Чем чёрт не шутит» (1898, театр «Ренессанс», 1906), написанную в жанре «комедии- пословицы».

Наибольшую популярность имела «Комедия о человеке, который женился на немой» (1908, театр «Ренессанс»; 1912, театр «Порт-Сен-Мартен») на сюжет эпизода из романа Ф. Рабле «Гаргантюа и Пантагрюэль» (кн. 3, гл. 34). В 1910–11 эта комедия ставилась в петербургских и московских театрах под названием «Немая жена».

На основе своих литературных произведений Франс написал (при участии актёра Л. Гитри) пьесы: «Кренкебиль» (1903), «Ивовый манекен» (1904) (обе поставлены в театре «Ренессанс», главные роли играл Гитри).

Сочинения: Oeuvres completes, v. 1 — 25, P., 1925 — 35 (v. 14, 18, 1927, 1929 — о театре); в рус. пер. — Собр. соч., т. 5, М., 1958.

И. Лил.
Источник: Театральная энциклопедия, 1961—1967 гг.

Тема солидарности приобрела значительно более глубокое социальное содержание в пьесе Анатоля Франса «Кренкебиль».

Анатоль Франс (1844–1924), как и другие великие писатели Франции конца XIX — начала XX века, горячо любил театр и с юности пробовал свои силы в драматургическом жанре. Резко отвергая современную буржуазную драму, Франс в разные годы направлял свои искания то к романтической драме («Укротительница», 1868), то к итальянской народной комедии («Сэр Панч», «Превращения Пьеро», 1869), то к жанру комедии-пословицы («Чем черт не шутит», 1898), увлекался греческой трагедией, кукольным театром.

Воскрешая традиции старинного французского фарса, в 1908 году Франс создал веселую «Комедию о человеке, который женился на немой». Озорное зубоскальство этой пьески, сюжет которой Франс заимствовал у своего любимого писателя Рабле (его рассказывает один из персонажей «Гаргантюа и Пантагрюэля»), принесло ей шумный успех, В России она была поставлена даже раньше, чем во Франции, — сразу переведенная на русский язык под названием «Немая жена», пьеса уже с 1909 года шла у нас на многих сценах, не только до революции 1917 года, но и в советское время.

В 1912 году фарс Франса поставили в Париже Общество по изучению Рабле и театры Порт-Сен-Мартен и Ренессанс. Популярность этой пьески понятна. Фарс о немой жене, которая, заговорив, так замучила мужа болтовней, что он предпочел оглохнуть, лишь бы обрести покой, написан с присущим Франсу остроумием и превосходным чувством стиля.

Но стилизация, даже самая искусная, не могла принести обновления театра. В ряды реформаторов французской драмы Франс вступил, когда обратился к современной теме. В тесном творческом общении с выдающимся актером Люсьеном Гитри Франс создал на основе своей новеллы «Кренкебиль» одноименную пьесу, поставленную в 1903 году в театре Ренессанс.

Замечательный рассказ, проникнутый горячим демократизмом, публицистической страстностью обличения социальной несправедливости, не только не потерял художественной полноты и силы в драматургическом переложении, но приобрел новые, обогатившие его черты. Как и «Рыжик» Ренара, пьеса «Кренкебиль» обладает большим гуманистическим содержанием, чем положенный в ее основу рассказ.

Старый, добродушный и честный зеленщик Кренкебиль по нелепой случайности становится жертвой полицейского произвола. Попав на людном перекрестке в затор, Кренкебиль не успевает сразу выполнить приказание постового передвинуть тележку. На него валится груз с какой-то подводы, налетает газетчик на велосипеде. Среди грохота, шума, ругани полицейскому ошибочно слышатся обидные слова: «Смерть коровам!» (восклицание, аналогичное русскому «смерть лягавым!»), — и представитель власти арестовывает Кренкебиля.

Несмотря на то, что невиновность Кренкебиля подтверждают свидетели и среди них уважаемый ученый, врач Матье, полицейская машина тупо «защищает закон». Старика присуждают к штрафу и тюремному заключению. И хотя в «кутузке» Кренкебилю нравится — он никогда не жил с таким комфортом («тюрьма заведение приличное… Порядок везде, чистота…») — недолгое заключение приводит к катастрофе. Кренкебиль сталкивается не только с буржуазным судопроизводством, но и с обывательской моралью. Его прежние клиентки — лавочницы, мещанки, содержанки — не желают покупать зелень у человека, побывавшего в тюрьме. Он фактически обречен на смерть.

Рассказ заканчивается гибелью Кренкебиля — он спивается, в сущности, идет умирать. В пьесе финал иной. С первой сцены Франс вводит нового героя — мальчишку, по прозвищу Мышь. Этот современный Гаврош, дитя парижских улиц, мальчонка, живущий в развалинах, промышляющий, чем придется, привыкший к голоду и холоду, противопоставлен в пьесе и бесчеловечности государства и ханжеской жестокости мещан. Его участие спасает Кренкебиля, задумавшего броситься в Сену. Мальчик зовет бездомного старика к себе, в развалины, делится с ним скудным ужином. Детский голос произносит слова надежды, призывает «встряхнуться». «Надо жить, — говорит Мышь. — Из всякой беды нужно как-то выкручиваться».

Драма «Кренкебиль» несет беспощадное осуждение буржуазного правопорядка. Для того чтобы показать античеловечность государственной машины и мещанского образа мыслей в действии, Франс решительно нарушает стандарт буржуазной «проблемной» пьесы, сближается с театральными требованиями Золя.

Точной реалистической кистью воссоздана «среда» — людная парижская улица, разноголосый говор толпы, выкрики разносчиков, газетчиков, обитатели улицы, мелкие торговцы, мальчишки, проститутки, полицейский, прохожие. Все это — мир Кренкебиля, его клиенты, враги и друзья. Здесь прошла его горемычная жизнь. Рынок и улица породили колоритную и простодушную речь Кренкебиля и нехитрый закон его бытия: угождай покупателям, опасайся «фараонов».

Воссоздание «среды» в пьесе Франса не носит самодовлеющего характера. Каждая деталь связана с трагической судьбой главного героя. Эго становится еще более очевидным во второй картине, в сцене суда. Скупо, но точно рисует Франс живые картины: «упрямого неуча» полицейского номер 64 — главного обвинителя Кренкебиля, «мрачного и злого шутника» председателя суда Буриша, умника и краснобая адвоката Лемерля.

Публика в зале суда полностью на стороне Кренкебиля, ее ошеломляет нелепая, дикая несправедливость приговора. Присутствующий на суде художник Лермит возмущается. Но его приятель, адвокат Обаре, разъясняет ему смысл происшедшего: председатель Буриш не ставит свои приговоры в зависимость от разума и науки, он основывается на непреложной для него истине: он «является представителем государственной власти», а суд не может выносить приговоры против носителей власти.

Подтверждается один из горьких афоризмов Франса: «Закон — это санкция установившегося беззакония».

* * *

Таким образом, «золяизм» в драматургии породил течение, в которое включились многие различные драматурги, более или менее испытавшие влияние натурализма, но в основном связанные с реалистическими исканиями. Обострение классовой борьбы во Франции конца XIX — начала XX века принесло в пьесы критического направления острую конфликтность, резко обличительную антибуржуазную интонацию, расширило вовлекаемый в драматургию жизненный материал, привело к глубокой демократизации театра.

Для французской реалистической драмы на рубеже XIX–XX веков характерна тщательная бытовая детализация, точное изображение среды, документальность и датированность событий. Но в то же время сатира в ней нередко сгущена до гротеска, до открытой памфлетности, глубоко коренящейся в национальной сатирической традиции и закономерно получающей возможность широкого развития в эпоху «разнообразных Панам», сотрясавших французское государство.

Но драматурги-реалисты Франции не только сатирики и обличители. В их пьесах обнажен глубокий духовный кризис буржуазного мира, и все они стремятся найти нравственную красоту, бескомпромиссность, силу характера, доброту, человечность в людях, чуждых буржуазным идеалам, в гуманизме «маленьких людей», в естественной нравственности народных представлений о жизни, а в отдельных случаях в среде пролетариата или угнетенных народов колоний, встающих на путь борьбы за свое освобождение.

Эти поиски идеала далеко не всегда увенчивались успехом. Неясность положительной программы приводила к тому, что противопоставленные социальному злу герои Доде, Бека, Мирбо и других чаще всего оказывались беднее, бесцветнее социальных хищников, обличаемых в тех же пьесах. И все же важное значение имело упорное стремление драматургов-реалистов найти положительный идеал в жизни, в реальных условиях социального бытия, а не в лирической абстракции и мистике символистов или поэтической фантазии неоромантиков.

Е. Л. Филькельштейн
Источник: История западноевропейского театра, т. 5, 1970 г.