Пьер Бокаж

Бокаж, Пьер (фр. Pierre Bocage, 11. XI. 1799, Руан — 30. VIII. 1862, Париж) — французский актёр. Один из крупнейших романтических актёров Франции.

В юности был лионским ткачом. Сценическую деятельность начал в 1821. Играл в театрах «Одеон» (с 1845 — директор), «Порт-Сен-Мартен» и др. После революции 1830, в которой Бокаж принял непосредственное участие, выдвинулся в ряды прогрессивных актёров.

Творчество Бокажа неразрывно связано с драматургией Гюго (Дидье — «Марион Делорм», 1831), А. Дюма-отца (Антони — «Антони», 1831, Буридан — «Нельская башня», 1832), Ф. Пиа (Оскар — «Разбойники и философ», 1834, Анго — «Анго», 1834) и др.

Актёр бурной эмоциональности, склонный к передаче глубоких и сильных страстей, к резким психологическим контрастам, Бокаж играл романтических героев-бунтарей, носителей протеста против насилия и несправедливости, ханжества и лживости буржуазно-аристократического общества. Однако утопизм индивидуального бунтарства и неизбежная обречённость сценических героев Бокажа вносили в его творчество ноты скорби, отчаяния.

Оппозиционные настроения Бокажа, его горячий демократизм особенно ярко проявились после разгрома революции 1848. В 1850 он был снят с поста директора театра «Одеон» за антиправительственное направление театра. Последние годы жизни играл в провинции.

Литература: Grinistу P., Bocage, P., 1932; Lуоnnet H., Dictionnaire des comediens français, P., 1912–13.

Финкельштейн Е. Л.
Источник: Театральная энциклопедия, 1961—1967 гг.

• Сценическое искусство 1-й половины 19 века во Франции

Одной из самых типических фигур театра бульваров был Пьер Бокаж (1799–1862). Он родился в рабочей семье и в юности был ткачом. Воспоминания об этих годах нищеты на всю жизнь зажгли в нем ненависть к обществу торгашей и финансистов. Он работал на сцене с 1821 года, выступая в ряде театров Парижа и провинции. Но настоящая творческая жизнь этого актера началась после Июльской революции, в которой он принял непосредственное участие, сражаясь в уличных боях.

У Бокажа не было до конца ясного, продуманного политического мировоззрения. Но на его творческом знамени в течение всей жизни были начертаны лозунги республиканизма, ненависти к монархии, демократизма, и это определило весь его путь художника-гражданина. С начала 1830-х годов Бокаж выдвигается в первые ряды ведущих прогрессивных актеров французского театра, постоянно стремясь принять участие в любой пьесе, звучащей оппозиционно.

Он играет Антони («Антони» Дюма, 1831), Дидье («Марьон Делорм» Гюго, 1831) и Буридана («Нельская башня» Дюма, 1832). Он становится основным исполнителем пьес Ф. Пиа, сыграв в 1834 году Оскара в «Разбойнике и философе» и Анго («Анго»), а позднее — Диогена («Диоген», 1846). Он играет ряд ролей в социальных мелодрамах (например, «Богач и бедняк» Э. Сувестра, 1837), подчас внося тему социального протеста в те мелодрамы, где ее, по существу, не было.

Начало его популярности положила премьера «Антони». Бокаж и Дорваль, игравшие главные роли, превратили эту пьесу в обвинительный акт против ханжества и лживости аристократического светского общества. Всю свою гиперболическую порывистость и склонность к передаче глубоких и сильных страстей Бокаж направил в этой роли на раскрытие образа романтического героя — бунтаря, человека высокой духовной формации, мучительно переживающего зло и несправедливость окружающей его действительности.

Бокаж подчеркивал в Антони прежде всего черты отщепенца, демонически гордого изгоя, презирающего гнусное болото мещанского общества. Его горящие глаза и сардоническая усмешка, его уничтожающая ирония и исступленная любовь, его фатальность и «байронизм» бесконечно волновали, захватывали молодых зрителей партера и галлереи. Студенты и ученики художественных мастерских, широкие круги мелкобуржуазной молодежи и молодые деятели литературы копировали жесты, манеры, костюмы, интонации Антони — Бокажа. Такое воздействие актерского искусства на умы зрителей возможно только в том случае, если актер выразил существенную тенденцию эпохи, если в его творчестве воплотились основные черты мировоззрения тех общественных групп, идеологическим выразителем которых он был.

Бокаж играл в самых неистовых романтических драмах. Он создавал образы яростных мстителей, которые при помощи яда и кинжала борются против своих поработителей; бешеных карьеристов, попирающих моральные законы для достижения корыстных эгоистических целей; байронических героев, ненавидящих грязный мир буржуазной наживы, страстных искателей человеческого благородства и чистоты. В этом актере все было подчинено до фанатизма яростной оппозиционной мысли. Он пользовался каждой возможностью бросить со сцены прямую антиправительственную реплику.

С особой отчетливостью эти настроения Бокажа выявились после революции 1848 года, которая вначале всколыхнула все его надежды и политические мечты. Деятельность Бокажа в эти трагические для французского народа годы свидетельствовала о том, что при нечеткости его политической программы он сохранил демократические идеалы и ненависть к реакционным силам, захватившим власть. Став директором театра Одеон, он мечтал о демократизации театра, о сближении театра с народом. Но эти мечты оказались невыполнимыми в условиях буржуазной республики, созданной после кровавого разгрома восстания парижского пролетариата в июне 1848 года.

Бокаж отказывался вводить в репертуар контрреволюционные пьесы, упорно не соглашался вычеркивать «опасные» реплики. Он поставил пьесу, намекавшую на готовящийся захват престола Луи Бонапартом и т. д. В результате в 1850 году Бокаж был снят с поста директора Одеона; в приказе министерства прямо говорилось о «враждебном» политическом духе, которому Бокаж подчинил репертуар и все направление деятельности театра.

Последние годы жизни Бокажа были годами непрерывных скитаний и постепенного творческого угасания. Романтическая проблематика его искусства, неразрывно связанная с культом исключительной личности и ее протестующей миссии, потеряла всякую опору в действительности. После июньского восстания 1848 года абстрактный мелкобуржуазный республиканизм уже не был знаменем прогрессивного искусства. А театр победившей буржуазии не мог простить Бокажу его горячего демократизма.

Искусство этого актера неразрывно связано с наиболее радикальными, наиболее демократическими проявлениями французского романтизма той поры, когда республиканские герои 1830-х годов «действительно были представителями народных масс» (К. Маркс, Ф. Энгельс, Соч., т. XXVIII, стр. 28.).

Восторженное отношение широких демократических кругов зрителя к Бокажу объяснялось тем, что в созданных им образах нашел воплощение новый тип личности, близкий и понятный молодому поколению 1830-х годов. В романтических героях Бокажа, казалось, жили бунтарство карбонариев, авантюризм и бесстрашие революционеров-одиночек, вдохновенный культ подвига, страстность обличения социально-политической литературы 1820–1830-х годов. Экзальтация Бокажа была всегда горячим порывом любви к угнетенным и ненависти к тем социальным силам, которые порабощают и уничтожают человека.

Неистовые преувеличения Бокажа нельзя объяснить только особенностями темперамента актера. Это было прямым следствием его мировоззрения. Бокаж обрушивал на июльский режим всю страстность протеста, всю силу ненависти, какая бурлила в нем. Но при всей искренности, при всем благородстве гуманистической мысли, вдохновлявшей созданные им образы, бесперспективность и утопизм индивидуального морального протеста не могли не ощущаться актером. Гибель героя в процессе единоборства личности и общества казалась неизбежной. Пафос высокой мечты сливался с мрачными раздумьями, с мучительной скорбью и отчаянием. Отсюда безудержная сила порывов, гиперболизм эмоций, резкость контрастных психологических красок. Творческий метод актера был неразрывно связан со всем комплексом чувств и идей, присущих мелкобуржуазной революционной идеологии 1830–1840-х годов.

Финкельштейн Е. Л.
Источник: История западноевропейского театра, т. 3, 1963 г.