«Все в мире — шутка»: «Фальстаф» в Мариинском театре

14 мая 2026 года на Новой сцене Мариинского театра прошла опера Джузеппе Верди — спектакль, где смех сквозь слёзы соседствует с буффонадой.

«Фальстаф» — последняя, 26-я опера Джузеппе Верди в трёх действиях (шести картинах) на либретто Арриго Бойто по мотивам комедии «Виндзорские насмешницы» и фрагментов хроники «Генрих IV» Шекспира. Мысль о комической опере преследовала маэстро ещё с конца 1860-х годов, лишь дружба с Бойто, скреплённая совместной работой над «Отелло», убедила 76-летнего композитора рискнуть. Премьера состоялась в миланском театре «Ла Скала» 9 февраля 1893 года, а в России — в Мариинском театре 17 января 1894 года.

Сюжет переносит зрителя в Виндзор начала XV века. Сэр Джон Фальстаф (Амброджо Маэстри), обедневший толстяк и ловелас, решает соблазнить двух замужних дам — Алису Форд (Татьяна Сержан) и Мэг Пейдж (Екатерина Сергеева) — ради их кошельков. Однако женщины, получив одинаковые любовные письма, задумывают проучить нахала. К ним присоединяются приятели самого Фальстафа, Бардольф (Олег Балашов) и Пистоль (Глеб Перязев).

Героя ждут унизительные испытания: корзина с грязным бельём, в которой его выкидывают в канаву, ночная встреча у дуба Герна (Черного Охотника) в Виндзорском парке и финальное «разоблачение», когда переодетые эльфами и феями горожане щиплют и хлещут его крапивой. Тем временем на фоне этих розыгрышей расцветает истинная любовь — дочь Форда Наннетта (Юлия Сулейманова) счастливо венчается с юным Фентоном (Александр Михайлов), к разочарованию отца (Ярослав Петряник).

«Фальстаф» в Мариинском — спектакль контрастов. С одной стороны, это безупречный музыкальный вечер под руководством Валерия Гергиева, солисты демонстрировали вокальное мастерство, а публика искренне смеялась над комическими положениями — особенно над сценой с корзиной для белья.

Главное украшение вечера — Амброджо Маэстри. Его герой невероятно обаятелен. Да, он толст, хвастлив, смешон и попадает впросак, но Маэстри наделил его такой жизнерадостной энергией, самоиронией и теплотой, что осуждать этого пройдоху просто невозможно. Ты смеёшься над ним, но при этом невольно ему симпатизируешь.

Отдельного восторга заслуживают дамские партии. Миссис Квикли в исполнении Анны Кикнадзе — настоящий двигатель интриги. И нельзя не упомянуть Юлию Сулейманову в роли Наннетты: её лирическая линия, нежная и трепетная, стала тем светлым контрапунктом, без которого гротеск Фальстафа мог бы показаться слишком грубым. В дуэтах с Фентоном она была очень трогательна.

Главное, что делает этот спектакль особенным, — редкий баланс между вокалом и актёрской игрой. В опере часто случается, что на мастерство пения делают главную ставку, а живую мимику, пластику, характер отодвигают на второй план. В «Фальстафе» именно тот случай, когда ни на чём не поскупились. Голоса звучали великолепно, и при этом каждый артист проживал свою роль целиком, а не просто «отпевал» партию. Актёрская работа оказалась на той же высоте, что и вокальное мастерство.

Визуальный ряд вызвал неоднозначные чувства. Художник-постановщик Симоне Маннино и режиссёр-постановщик Андреа Де Роза предложили сценографию в виде вращающейся «вертушки»: таверна «Подвязка» с одной стороны и условный мир женщин (зелёная полянка) — с другой. Но было бы несправедливо сказать, что декорации оставались статичными. Напротив, они менялись, и именно это разнообразие не давало глазу заскучать. Сцена оживала: вращающаяся конструкция переключала локации, появлялись ширмы — не было ощущения, что действие заперто в одной комнате.

Благодаря этим сменам спектакль держал в тонусе, а постоянное движение сценографии перекликалось с суетливой, интриганской энергией самой оперы. Однако дерево Герна в сцене парка во втором акте, по сути, растворилось в темноте, а загадочную атмосферу разрушили откровенно комичные ярко-красные светодиоды на масках эльфов. Вместо мистики — лёгкий шарж.

Фраза Фальстафа «Весь мир — шутка» в конце спектакля прозвучала как мудрое и лёгкое напутствие. Я вышла из зала не только с улыбкой, но и с желанием переслушать, как гениально Верди спрятал слёзы за карнавальным смехом.

Фото Н. Разиной / Мариинский театр