Островский Александр Николаевич (31 III (12 IV) 1823, Москва — 2 (14) VI 1886, Щелыково, Костромская губерния) — русский драматург.
Родился в семье судейского чиновника. Будучи студентом юридического факультета Московского универститета (1840–1843), а затем чиновником суда, Островский становится страстным театралом (в это время на сцене Малого театра играли П. С. Мочалов, М. С. Щепкин, П. М. Садовский, В. И. Живокини, Л. П. Косицкая, С. В. Васильев). Служение театру делается заветной мечтой Островского. Он начинает писать пьесы, знакомится с артистами и писателями, принимает участие в театральных и литературных кружках, любительских спектаклях. В 1847 им опубликована сцена из комедии «Несостоятельный должник», в том же году — комедия «Картина семейного счастья», сразу же запрещённая театральной цензурой. В 1849 Островский заканчивает пьесу «Банкрот», переименованную им в «Свои люди — сочтёмся» (в неё вошла сцена из комедии «Несостоятельный должник»). Эта пьеса также была запрещена к постановке.
К моменту появления пьес Островского в репертуаре театра преобладали водевили и реакционные мелодрамы. Произведения прогрессивной русской (Гоголь, Грибоедов, Пушкин) и западной драматургии занимали в нём незначительное место. Островский, идейно и эстетически формировавшийся под влиянием статей Белинского и Герцена, выступил в литературе выразителем социально-эстетических запросов и стремлений русской прогрессивной общественности, наследником Фонвизина, Грибоедова, Пушкина и Гоголя, продолжателем лучших традиций мировой реалистической драматургии. Для него театр являлся школой общественных нравов, средством выражения народных интересов. Ориентируясь на массового, народного зрителя, он с самого начала своего творческого пути создавал пьесы «сильного драматизма» и «крупного комизма» (см. А. Н. Островский, Полн. собр. соч., т. 12, 1952, с. 123).
Первые пьесы Островского — «Картина семейного счастья», «Свои люди — сочтёмся» и «Бедная невеста» (1851) были написаны в обличительно-сатирическом духе «натуральной школы», возглавляемой Гоголем.
Наиболее значительная из этих пьес — «Свои люди — сочтёмся». В ней драматург показал, что атмосфера обмана, лицемерия и невежества, присущая купеческой среде (в центре пьесы — образ хищного стяжателя Большова), нравственно уродует и калечит людей. Эта пьеса, разоблачавшая купечество, показывающая самодурство имущих и забитость, безысходность находящихся под их властью, воспринималась как сатира на всю самодержавно-крепостническую систему. Уже в этом произведении проявилось удивительное мастерство речевой характеристики образа (пошлая, манерно-претенциозная речь Липочки, народно-просторечный говор Фоминишны, то учтиво-льстивый, то грубо-развязный язык Подхалюзина и др.). Пьеса «Свои люди — сочтёмся» была воспринята прогрессивными кругами как выдающееся произведение русской литературы. А. И. Герцен назвал её «криком гнева и ненависти». В. Ф. Одоевский писал своему приятелю: «Читал ли ты комедию или лучше трагедию Островского „Свои люди — сочтемся“, которой настоящее название „Банкрот“? Я считаю на Руси три трагедии: „Недоросль“, „Горе от ума“, „Ревизор“. На „Банкроте“ я ставлю нумер четвертый».
Опубликовав «Свои люди — сочтёмся» в «Москвитянине», единственном в тогдашней Москве литературно-художественном журнале, Островский сблизился со славянофильскими кругами. Сближение со славянофилами, а также усиление правительственной реакции, цензурные запреты вызвали появление в творчестве молодого драматурга мотивов идеализации купечества, приукрашивания патриархальной старины и примирения с действительностью. Славянофильские тенденции особенно отчётливо сказались в пьесах Островского «Не в свои сани не садись» (1852), «Бедность не порок» (1853), «Не так живи, как хочется» (1854). Однако и в эти годы Островский остался верен жизненной правде. Наиболее удачная из пьес Островского этого периода — «Бедность не порок». Простые, бедные люди выступают здесь носителями правды, защитниками гуманности. Соединяя высокое с комическим, Островский раскрывает в комедии поэтическую одарённость русского народа, красоту его души.
Реакционно-славянофильское влияние на Островского оказалось не только частичным, но и кратковременным. Стремясь отражать реальную действительность, под несомненным воздействием критики революционных демократов (статьи Н. Г. Чернышевского по поводу комедии «Бедность не порок», Н. А. Некрасова — о драме «Не так живи, как хочется»), высоко ценивших его талант, боровшихся за него, Островский преодолел славянофильские иллюзии и укрепился на демократических позициях. С 1856 Островский становится постоянным сотрудником революционно-демократического журнала «Современник», всё теснее сближается с его редакцией, в особенности с Некрасовым. После закрытия «Современника» почти все пьесы Островского публиковались в «Отечественных записках», возглавляемых Некрасовым и М. Е. Салтыковым-Щедриным.
В пьесах «В чужом пиру похмелье» (1855) и в особенности «Доходное место» (1856), «Воспитанница» (1858), «Гроза» (1859) драматург снова обратился к обличительно-сатирическим мотивам и актуально-злободневной современности. В этот период сатирическое разоблачение представителей «тёмного царства» соединилось в искусстве Островского с правдивым сочувственным изображением людей, протестующих против произвола, бросающих вызов угнетателям.
Выдающееся произведение Островского — трагедия «Гроза», в которой драматург показал, что господствующие общественные отношения основаны на диком произволе, разнузданном деспотизме и насилии. Сатирическое обличение слилось в «Грозе» с утверждением растущих прогрессивных жизненных сил. В центре пьесы — образ Катерины, самобытной, цельной, сильной, самоотверженной русской женщины, — отразивший стихийный протест народа против «тёмного царства». Именно поэтому Добролюбов подчёркивал объективно революционное значение этой пьесы. Её трагический конфликт ярко показал противоречия того времени, когда революционное движение было «…слабо до ничтожества, а революционного класса среди угнетенных масс вовсе еще не было» (Ленин В. И., Соч., т. 17, с. 94).
Трагедия отличается и совершенством художественной формы. Мастерство Островского проявилось здесь в остроте жизненного конфликта, в яркой типичности образов, в широком социальном фоне, в тонкой речевой индивидуализации всех персонажей, в напряжённо-драматической композиции. И. С. Тургенев, прослушав «Грозу» в чтении самого автора, писал А. А. Фету; «…удивительнейшее, великолепнейшее произведение русского, могучего, вполне овладевшего собою таланта» (цит. по кн.: Фет А. А., Мои воспоминания, М., 1890, ч. 1, с. 313). И. А. Гончаров в отзыве, написанном для Академии наук, указывал на смелость и драматичность сюжета «Грозы», на типичность и мастерство раскрытия характеров всех её действующих лиц, на художественно-верный их язык и т. д.
После «Грозы» Островский создал ряд социально-бытовых комедий и драм на современные темы, продолжая отстаивать в них идеи человеческого достоинства, моральной чистоты, гуманности: «Грех да беда на кого не живёт» (1862), «Шутники» (1864), «На бойком месте» (1865), «Пучина» (1865). В связи с осложнением и ухудшением отношений с дирекцией императорских театров, третировавшей его демократическую драматургию, Островский решил оставить театр и написал несколько пьес для чтения на исторические сюжеты: «Козьма Захарьич Минин-Сухорук» (1-я ред. 1861, 2-я — 1866), «Воевода» (1864), «Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский» (1866), «Тушино» (1866), «Василиса Мелентьева» (1867, совместно с С. А. Гедеоновым).
Обращению Островского к исторической тематике содействовало и особое внимание тогдашней общественности к осознанию прошлого России. Однако современность более привлекала Островского — писателя-гражданина и патриота. В 60-е и в последующие гг. всё более тесными становились связи Островского с революционными демократами, с их журналом «Отечественные записки». В 1869 он писал Некрасову: «Ведь мы с Вами только двое настоящие народные поэты, мы только двое знаем его, умеем любить его и сердцем чувствовать его нужды без кабинетного западничества и без детского славянофильства» (Полн. собр. соч., т. 14, 1953, с. 181).
60-е и 70-е гг. были для Островского порой не только идейного подъёма, но и творческого расцвета. В этот период он создал пьесы, отличающиеся острой социально-политической направленностью: «Горячее сердце» (1868), «На всякого мудреца довольно простоты» (1868), «Лес» (1870), «Волки и овцы» (1875). Одновременно Островский писал произведения, исполненные сказочной фантастики («Снегурочка», 1873), мягкого юмора («Не всё коту масленица», 1871, «Комик XVII столетия», 1872, «Правда — хорошо, а счастье лучше», 1876).
Стремление драматурга к глубокому социально-психологическому раскрытию характеров персонажей наиболее ярко проявилось в пьесах «Поздняя любовь» (1873), «Последняя жертва» (1877), «Бесприданница» (1878), «Таланты и поклонники» (1881) и «Без вины виноватые» (1883). Лучшая из них — «Бесприданница» — социально-психологическая драма, отличающаяся остротой конфликта, глубиной проблематики, разнообразием красок — резко сатирических (Кнуров), мягко юмористических (Робинзон), лирико-драматических (Лариса). «Бесприданница» и последующие пьесы Островского, раскрывающие сложный внутренний мир героев, проникнутые эмоциональностью, проложили дорогу драматургии А. П. Чехова.
Островский написал 47 оригинальных пьес, 7 пьес в сотрудничестве с другими авторами, создав целый народный театр. Его новаторство проявилось и в содержании (демократизация тематики и персонажей), и в форме (смещение жанровых границ, органическое слияние комизма и сильного драматизма, эпичности и напряжённой драматичности, естественности развития действия).
Глубоко связанный с жизнью, внимательно следящий за её развитием, писатель стремился откликаться на самые насущные задачи и требования своего времени. Он запечатлел в своих произведениях хищный облик поднимавшейся на общественную сцену, самодурствующей дореформенной буржуазии (Тит Титыч Брусков — «В чужом пиру похмелье», Дикой — «Гроза»), разоблачил бездушие, жестокость и циничность внешне вылощенной, цивилизованной пореформенной буржуазии (Паратов, Кнуров, Вожеватов — «Бесприданница», Прибытков — «Последняя жертва»), показал страшное лицо экономически оскудевающего, паразитирующего, духовно опустошённого, морально разложившегося, но не желающего расставаться со своими привилегиями дворянства (Глумов — «На всякого мудреца довольно простоты», Телятев, Кучумов — «Бешеные деньги», Гурмыжская — «Лес», Беркутов — «Волки и овцы», Дульчин — «Последняя жертва»).
Освещая важнейшие проблемы русской действительности, Островский значительно расширил тематику русской драматургии. Наряду с дворянством, чиновничеством и купечеством он изображал представителей бедного мещанства, ремесленников, трудовой интеллигенции (учителей, артистов) и крестьян. В своих исторических пьесах Островский отразил и далёкое прошлое России. Отвергая отжившие идеалы, обличая властителей «тёмного царства», Островский в ряде лучших своих произведений («Свои люди — сочтёмся», «Гроза», «На всякого мудреца довольно простоты», «Горячее сердце») поднимался до сатирического обличения.
Осуждая реакционное «тёмное царство», он утверждал в жизни ростки нового, положительного. Его пьесы пронизаны жизнеутверждением, глубокой верой в справедливость и будущее народа. Островский создал исполненные моральной чистоты и красоты образы людей из народа, ненавидящих «тёмное царство», стихийно и сознательно протестующих против него, стремящихся к свободе. Таковы образы учителя Иванова («В чужом пиру похмелье»), Жадова («Доходное место»), Катерины и Кулигина («Гроза»), Параши («Горячее сердце»), учителя Корпелова («Трудовой хлеб»), Платона Зыбкина («Правда — хорошо, а счастье лучше»), Ларисы («Бесприданница»), Мелузова («Таланты и поклонники»), Кручининой («Без вины виноватые»).
Проникновенно и любовно показывал Островский женщин из народно-демократической среды: Дуня («Бедная невеста»), Груня («Не так живи, как хочется»), Лизавета Ивановна («В чужом пиру похмелье»), Надя («Воспитанница»), Катерина («Гроза»), Аннушка («На бойком месте»), Людмила («Поздняя любовь»), Фелицата («Правда — хорошо, а счастье лучше»). С огромным сочувствием изобразил драматург бедных, «маленьких» людей (Оброшенов — «Шутники»).
Образы Островского отличаются строгой конкретно-исторической типичностью. Его герои принадлежат к определённой социальной среде известного времени. Типичность и резко выраженная индивидуальность, обусловленная глубоким и тонким раскрытием их внутренней сущности, психологии, сообщает характерам Островского необычайную пластическую рельефность. Но, сохраняя историческую конкретность, они содержат в себе и свойства широчайших обобщений, общечеловеческие черты.
Многие образы Островского приобрели нарицательное значение: Подхалюзин («Свои люди — сочтёмся»), Тит Титыч Брусков («В чужом пиру похмелье»), Дикой и Кабаниха («Гроза»), Глумов («На всякого мудреца довольно простоты»), Хлынов и Градобоев («Горячее сердце»), Кнуров («Бесприданница»). Пафос отрицания старого и утверждение нового придают некоторым пьесам Островского объективно революционный смысл. Наиболее отчётливо это проявилось в «Грозе». «…Русская жизнь и русская сила, — отмечал Добролюбов, — вызваны художником в „Грозе“ на решительное дело…» (Собр. соч., т. 3, 1952, с. 220).
Воплощая свои темы, Островский избирал сюжеты из повседневной жизни (преимущественно семейно-бытовые). «…У Островского, — писал Добролюбов, — чрезвычайно полно и рельефно выставлены два рода отношений, к которым человек еще может у нас приложить душу свою, — отношения семейные и отношения по имуществу. Немудрено поэтому, что сюжеты и самые названия его пьес вертятся около семьи, жениха, невесты, богатства и бедности» (там же, т. 2, с. 177).
Острота конфликтов, основанных на жизненно-правдивых, общественно-значительных и всем понятных отношениях, придаёт пьесам Островского особую увлекательность. Естественность развития пьес создаёт полную иллюзию воспроизводимой жизни. При этом ради правдивости показа социальной среды и цельности, конкретности, ясности характеров драматург пользуется развёрнутыми экспозициями, замедленными завязками, смело вводит в свои пьесы, нарушая привычные драматургические каноны, действующих лиц, не участвующих прямо, непосредственно, в основной сюжетной интриге (например, Феклуша и Кулигин в «Грозе»).
Островский создал пьесы широкого, подлинно эпического звучания и в то же время высокой драматической насыщенности. В его произведениях напряжённому развитию действия служат такие художественные средства, как живая смена разнообразных сцен (эпических, драматических, комических, лирико-драматических и т. д.), контрасты и антитеза, расположение наиболее действенных сцен, монологов и диалогов в порядке их возрастания внутри акта и от акта к акту. Островский использовал также приёмы заострения и гротеска («Горячее сердце»), символику («Гроза»), фантастику («Воевода»), устно-народное творчество (песня — «Бедность не порок», «Гроза», «Снегурочка»; сказка и легенда — «Воевода»; народная драма — «Бедность не порок», «Комик XVII столетия»).
Строго подчиняя все средства развития действия раскрытию основного сюжетного конфликта, Островский достигает отчётливой выразительности любого диалога, монолога, эпизода и действующего лица, строгой логической последовательности и стройности их расположения. Пьесы Островского сценически действенны, художественно многообразны.
Яркому воплощению содержания пьес Островского, их сценичности содействует не только композиционное искусство, но и их язык. Островский — выдающийся знаток русской речи («чародей языка» — по выражению Горького). Язык действующих лиц Островского отличается конкретно-исторической и вместе с тем глубоко обобщённой, типической достоверностью. Используя различные особенности разговорной речи изображаемых социальных групп Островский придаёт действующим лицам законченную пластическую чеканность, убедительную живость, бытовую колоритность определённого времени и места.
Творчество Островского, стремившегося к возможно более широкому и полному изображению жизни, отличается видовым многообразием. Островский писал комедии, драмы, исторические хроники, сцены; среди его произведений — трагедия и драматическая сказка. Но жанровое своеобразие драматургии Островского заключается и в сложности, объёмности его пьес, в смелом смещении писателем «чистых» признаков драмы или комедии, интриги, положений, характеров и т. д. В его пьесах сочетаются драматические и комические элементы. Драмы и комедии Островского не являются пьесами характеров, интриги, положений в старом понимании этих жанров. Добролюбов назвал их «пьесами жизни».
Почти в любой пьесе Островского находятся элементы социально-бытовые, социально-психологические и т. д. Так, например, «Гроза» — социально-бытовая пьеса, но в ней отчётливо проступают социально-политич. мотивы. Пьеса «На всякого мудреца довольно простоты» — социально-политическая, но в ней широко рисуется быт и нравы дворянства. «Бесприданница» — социально-психологическая драма, отражающая в то же время бытовые особенности провинциальной дворянско-буржуазной России.
Островский, подчёркивая своеобразие своей драматургии, называл её реально-бытовой. В отличие от Грибоедова, Пушкина и Гоголя, реализм Островского приобрёл новые жизненные и художественные черты. Стремясь воспроизвести общественные типы «как можно реальнее и правдивее», Островский углублял их социально-бытовой облик, полнее рисовал окружающую среду и тщательнее, конкретнее раскрывал особенности речи персонажей. «Вы один, — писал Островскому И. А. Гончаров, — достроили здание, в основании которого положили краеугольные камни Фон-Визин, Грибоедов, Гоголь. Но только после Вас, мы, русские, можем с гордостью сказать: „У нас есть свой русский, национальный театр…“» (Собр. соч., т. 8, 1955, с. 491 — 92).
Творчество Островского определило всё дальнейшее развитие русской драматической литературы, а также драматургии других народов СССР (пьесы А. П. Чехова, Л. Н. Толстого, М. Горького, Г. Сундукяна, А. Цагарели, И. Карпенко-Карого и др.).
Появление в театре пьес Островского открыло новый этап в развитии русского реалистического актёрского искусства, способствовало воспитанию целого поколения актёров-реалистов. Характерные черты этой школы — тенденция к социально-бытовой обрисовке характеров, раскрытию их национальной специфики, поиски идеала в образе человека из народа.
Первой пьесой Островского, поставленной в Малом театре (подготовкой спектакля руководил сам автор), была комедия «Не в свои сани не садись» (1853). «Взвился занавес, — вспоминал И. Ф. Горбунов, — и со сцены послышались новые слова, новый язык, до того неслыханный со сцены; появились живые люди…» (Полн. собр. соч., т. 2, СПБ, 1904, с. 377). В спектакле в роли Русакова выступил П. М. Садовский. Его дарование, раскрывшееся и окрепшее на драматургии Островского, способствовало возникновению новой актёрской школы (см. Искусство актёра). В том же году Малый театр поставил комедию «Бедная невеста» (Марья Андреевна — Е. Н. Васильева).
Подлинным триумфом драматурга стала премьера в Малом театре комедии «Бедность не порок» (1854), в которой Садовский исполнил одну из своих лучших ролей — Любима Торцова. В Малом театре были также поставлены «Доходное место» (1863), «На всякого мудреца довольно простоты» (1868), «Лес» (1871), «Правда — хорошо, а счастье лучше» (1876), «Последняя жертва» (1877), «Бесприданница» (1878). Огромными событиями театральной жизни стали спектакли: «Гроза» (1859), «Шутники» (1864), «Горячее сердце» (1869), «Таланты и поклонники» (1881), «Без вины виноватые» (1884).
В «Грозе» в главной роли выступила Л. П. Косицкая, которую Островский считал «идеальной Катериной»; роль Тихона стала лучшей ролью С. В. Васильева, замечательной исполнительницей роли Кабанихи была С. П. Акимова. В спектакле «Гроза» в Александринском театре (в том же году) проявилась трагедийная глубина таланта А. Е. Мартынова (Тихон); образы Кабанихи и Катерины были созданы Ю. Н. Линской и Ф. А. Снетковой.
На драматургии Островского сложились дарования актёрской семьи Садовских (Пров Михайлович, Михаил Прович, Ольга Осиповна), С. В. Васильева, Л. П. Косицкой, Е. Н. Васильевой и мн. др. Свои лучшие роли в его пьесах создали М. Н. Ермолова (Негина), П. А. Стрепетова (Катерина), Г. Н. Федотова (Кручинина), Н. X. и К. Н. Рыбаковы (Несчастливцев), В. Ф. Комиссаржевская (Лариса).
Воспитанию актёров реалистического направления Островский содействовал и как режиссёр. Он принимал непосредственное участие в постановках своих пьес в Малом театре. «Я, — писал он, — близко сошелся с артистами и всеми силами старался быть им полезным своими знаниями и способностями. Школа естественной и выразительной игры на сцене, которою прославилась московская труппа и которой представителем в Петербурге был Мартынов, образовалась одновременно с появлением моих первых комедий и не без моего участия» (Полн. собр. соч., т. 12, 1952, с. 66).
Драматург считал, что настоящий, образцовый, истинно художественный театр обязан верно отражать жизнь, создавая на сцене её полную иллюзию. Пропагандируя сценический реализм, Островский доказывал его враждебность натурализму. Одним из основных условий подлинно-художественного спектакля он считал наличие актёрского ансамбля. Свои пьесы, предназначенные для постановки в Малом театре, Островский читал у себя дома, в самом театре и у ведущих артистов. Этим чтением драматург сообщал каждой роли «тон», направление для сценического выражения. Кроме того, он «проходил с каждым его роль отдельно».
Выступая как режиссёр-новатор, Островский руководствовался в сценическом раскрытии пьес определёнными социально-эстетическими задачами, стремлением последовательно реалистически воплощать идеи и образы. Драматург следил за тем, чтобы актёр передавал «верность и характерность» языка пьесы. В своих наставлениях актёрам Островский опирался на весь предшествующий опыт прогрессивного сценического искусства, на литературно-театральные статьи Белинского, а с 60-х гг. — на работы И. М. Сеченова.
Островский считал, что правда жизни должна находить своё отражение и в костюмах, и в декорациях спектакля. Требуя обстановки, «близкой к жизненной правде» (см. там же, с. 338), Островский в то же время всегда решительно отвергал натуралистические декорации, был нетерпим к фотографической копировке социально-бытовой, исторической обстановки во всех её подробностях и деталях.
Участие Островского в постановках своих пьес имело огромное значение для Малого театра, который превосходил в этот период Александринский театр и художественной дисциплиной, и единством труппы. А. А. Плещеев, вспоминая 40—60-е гг., писал: «в Малом театре не играли, а священнодействовали. Это были не спектакли, а концерты».
Пьесы Островского вызывали в театральных кругах ожесточённые споры. К его произведениям недоброжелательно относилась не только дирекция императорских театров, аристократическая публика, но и значительная часть актёров, привыкших к сценическим штампам. На протяжении всей своей литературно-театральной деятельности Островского пришлось вести борьбу за свои реалистические принципы. Пьесы, поставленные с его помощью и хорошо принимаемые зрителями, показывались много реже, чем произведения других авторов. С 1869 Островский писал в дирекцию императорских театров, в министерство двора и иные инстанции множество «записок», в которых доказывал необходимость повышения идейного и художественного уровня репертуара, передачи управления театрами в руки мастеров сценического искусства, укрепления труппы талантливыми, образованными артистами, открытия драматических классов в театральной школе, самостоятельности московских театров.
Желание Островского содействовать преобразованию сцены привело его к решению идти на службу в императорские театры. С 1-го января 1886 он приступил к исполнению обязанностей начальника репертуара московских театров. Резко изменяя характер подготовки спектаклей в Малом театре, он начал вводить многократные читки пьес и генеральные репетиции в костюмах, усилил режиссуру. Заботясь о серьёзном и постоянном обновлении репертуара Малого театра, Островский создал репертуарный совет, в который вошли крупные деятели литературы, историки театра и критики. Он начал приглашать в театр молодых актёров, наметил ввод дублёров в спектакли, широко практиковал пробные спектакли («закрытые дебюты»). Особое внимание уделял Островский организации драматических классов театральной школы. Повёл борьбу с методами бюрократического руководства театром. Островский был полон замыслов о коренном преобразовании сценического искусства, но смерть помешала их воплощению.
Будучи выдающимся драматургом, а также режиссёром своих пьес, воспитателем замечательных актёров, Островский приобрёл известность и как крупный общественный деятель. В 1865 А. Н. Островский, Н. Г. Рубинштейн, писатель В. Ф. Одоевский, артист П. М. Садовский и др. организовали «Артистический кружок». Здесь были воспитаны многие талантливые актёры из любителей, часто выступали провинциальные актёры (что создавало возможность для их творческого и культурного общения). В «Артистическом кружке» начали свою сценическую деятельность М. П. Садовский, О. О. Садовская, В. А. Макшеев, А. М. Максимов, А. А. Дюбюк и др., играли П. А. Стрепетова, М. И. Писарев, Н. X. Рыбаков, Н. К. Милославский и др.
«Артистический кружок» явился колыбелью многих последующих общественных организаций. Здесь родилась мысль о создании Московского филармонического общества, появился замысел организации Общества драматических писателей, возникла и осуществилась идея частных театров. В 1870 было создано Собрание русских драматических писателей, на основе которого в 1874 создано Общество русских драматических писателей и оперных композиторов, бессменным председателем которого с 1874 и до конца жизни был Островский. Он стремился превратить Общество в организацию, содействующую развитию отечественного драматического и сценического искусства. Островскому удалось увеличить оплату драматических произведений, учредить ежегодную Грибоедовскую премию за лучшую пьесу сезона и создать профессиональную библиотеку. Но многие его намерения (создание в Москве народного театра и др.) остались неосуществлёнными.
Жизненный путь Островского был нелёгким. Драматург писал свои пьесы, постоянно нуждаясь, добивался их постановки, преодолевая сопротивление не только драматической цензуры (были запрещены, кроме уже указанных пьес, «Доходное место», «Воспитанница», «Козьма Минин…»), но часто и Дирекции императорских театров. Консервативная и примыкающая к ней либеральная критика встречала его пьесы по преимуществу враждебно. Но передовая критика, прогрессивная общественность уже при жизни Островского оценили его творческую деятельность как поучительный образец высокого служения родине, как патриотический подвиг истинно народного драматурга. Великая правда жизни, воплощённая в художественно совершенных образах, органическое слияние демократического содержания с блестящей формой, высочайшего реалистического мастерства с простотой и доступностью обусловили вечно живую ценность пьес Островского.
По произведениям Островского были созданы оперы «Гроза» Кашперова (1867, либретто Островского), «Воевода» Чайковского (1869), «Вражья сила» Серова (1871), «Снегурочка» Римского-Корсакова (1882); «Катя Кабанова» Яначека (1921).
Будучи человеком разносторонне образованным, Островский выступал как переводчик, пропагандируя лучшие произведения иностранной драматургии — Шекспира, Гольдони, Джакометти и др. Он перевёл индийскую драму «Дэвадаси» («Баядерка»), украинскую пьесу Г. Ф. Квитки-Основьяненко «Щира любовь» («Искренняя любовь, или Милый дороже счастья»).
Творчество Островского оказало огромное влияние и на развитие советского сценического искусства. Его пьесы прочно вошли в репертуар советского театра и в первую очередь Малого театра. Лучшие постановки Малого театра в советское время: «На всякого мудреца довольно простоты» (1935), «Лес» (1937), «Правда — хорошо, а счастье лучше» (1941), «Волки и овцы» (1944), «Бедность не порок» (1946). Огромным событием театральной жизни стал поставленный К. С. Станиславским спектакль «Горячее сердце» (1926, MXAT). Среди лучших постановок пьес Островского в советском театре также — «Последняя жертва» (1944), «Лес» (1948), «Поздняя любовь» (1949) в МХАТе, «Бешеные деньги» (1945) в Московском театре им. Ермоловой, «Пучина» (1955) в Ленинградском театре драмы им. Пушкина и др.
Выдающиеся образы в пьесах Островского создали И. М. Москвин (Хлынов — «Горячее сердце»), М. М. Тарханов (Градобоев, там же), В. Н. Пашенная (Евгения — «На бойком месте»), Б. А. Горин-Горяинов (Счастливцев), В. А. Мичурина-Самойлова (Гурмыжская), Б. Г. Добронравов (Тихон), Е. П. Корчагина-Александровская и В. Н. Рыжова (Улита — «Лес»), Д. Н. Орлов (Юсов — «Доходное место»), М. И. Бабанова (Полина, там же), Н. К. Черкасов (Буланов — «Лес»), Ю. В. Толубеев (Шмага, Хлынов), С. А. Мартинсон (Карандышев — «Бесприданница»), В. С. Якут (Кучумов — «Бешеные деньги»), В. Н. Попова (Катерина и Лариса), Ф. Кадри (Катерина и Лариса), С. Ишантураева и Б. Кыдыкеева (Катерина), Л. О. Гриценко (Лариса) и многие другие.
Произведения Островского переведены на многие языки, ставятся за рубежом.
Драматические сочинения:
[1-я дата — написание, 2-я — первые постановки, состоявшиеся в Малом и Александринском театрах, 3-я дата — пост. в Александринском театре (если спектакль осуществлён не в том же году, что и в Малом); одна дата даётся в том случае, если все три даты совпадают]: «Картина семейного счастья» (1847, 1857, 1857), «Свои люди — сочтемся» (сначала наз. «Банкрот», 1849, 1861), «Бедная невеста» (1851, 1853), «Утро молодого человека» (1850, 1853), «Не в свои сани не садись» (1852, 1853), «Бедность не порок» (1853, 1854), «Не так живи, как хочется» (1854; дек. 1854 и янв. 1855), «В чужом пиру похмелье» (1855, 1856), «Доходное место» (1856, 1863), «Праздничный сон до обеда» (1857, 1857), «Не сошлись характерами» (1857, 1858), «Воспитанница» (1858, 1863), «Гроза» (1859), «Старый друг лучше новых двух» (1860), «Свои собаки грызутся, чужая не приставай» (1861), «За чем пойдешь, то и найдешь» («Женитьба Бальзаминова», 1861, 1863), «Козьма Захарьич Минин-Сухорук» (1-я ред. 1861; 2-я ред. 1866; 1867, 1866), «Грех да беда на кого не живет» (1862, 1863), «Тяжелые дни» (1863), «Шутники» (1864), «Воевода» (1864, 1865), «На бойком месте» (1865), «Пучина» (1865, 1866), «Дмитрий Самозванец и Василий Шуйский» (1866, 1867, 1872), «Василиса Мелентьева» (совм. с С. Гедеоновым; 1867, 1868), «Тушино» (1866, 1867), «На всякого мудреца…» (1868), «Горячее сердце» (1868, 1869), «Заблудшие овцы» (1869), «Бешеные деньги» (1870), «Лес» (1870, 1871), «Не все коту масленица» (1871, 1871, 1872), «Не было ни гроша да вдруг алтын» (1871, 1872), «Комик XVII столетия» (1872, 1872, 1894), «Снегурочка» (1873, 1873, на сцене Большого театра; 1900), «Поздняя любовь» (1873), «Трудовой хлеб» (1874), «Пока» (1874), «Волки и овцы» (1875), «Богатые невесты» (1875), «Правда — хорошо, а счастье лучше» (1876), «Последняя жертва» (1877), «Счастливый день» (совм. с Н. Я. Соловьёвым; 1877), «Женитьба Белугина» («Конец — делу венец», совм. с Н. Я. Соловьёвым; 1877, 1877, 1878), «Бесприданница» (1878), «Сердце не камень» (1879), «Добрый барин» (1879, шутка в одном действии), «Дикарка» (совм. с Н. Я. Соловьёвым; 1879), «Невольницы» (1880), «Светит да не греет» (совм. с Н. Я. Соловьёвым; 1880), «Блажь» (совм. с П. М. Невежиным; 1880, 1880, 1881), «Старое по-новому» (совм. с П. М. Невежиным; 1882, 1882, 1883), «Таланты и поклонники» (1881, 1881, 1882), «Красавец-мужчина» (1882, 1882, 1883), «Без вины виноватые» (1883, 1884), «Не от мира сего» (1884, 1885), «Воевода» (2-я ред. 1885, 1886).
Сочинения: Соч., т. 1–2, изд. Г. А. Кушелева-Безбородко, СПБ, 1859; Полн. собр. сочинений, под ред. М. И. Писарева, т. 1–12, СПБ, 1904 — 1909 (Драматические сочинения, написанные совм. с Н. Я. Соловьевым и П. М. Невежиным, вошли в т. 11 и 12); Полн. собр. сочинений, т. 1 — 16, М., 1949 — 53; Собр. соч., т. 1 — 10, М., 1959 — 60; Драматические переводы, т. 1 — 2, СПБ, 1886; Дневники и письма. Театр Островского, под ред. Вл. Филиппова, М.-Л., 1937.
Литература: Чернышевский Н. Г., Бедность не порок, Комедия А. Островского…, Полн. собр. сочинений в пятнадцати томах, т. 2, М., 1949; его же, [«Доходное место» Островского], там же, т. 4, М., 1948, с. 731–35; Добролюбов Н. А., Темное царство. (Сочинения А. Островского. Два тома, СПБ, 1859), Собр. соч. в трех томах, т. 2, М., 1952; его же, Луч света в темном царстве (Гроза. Драма в пяти действиях А. Н. Островского, СПБ, 1860), там же, т. 3, М., 1952; его же, «Воспитанница», комедия А. Н. Островского, там же, т. 2, М., 1952; Некрасов Н. А., Заметки о журналах, Полн. собр. сочинений и писем, т. 9, М., 1950; Писарев Д. И., Мотивы русской драмы, Сочинения в четырех томах, т. 2, М., 1955; Плеханов Г. В., Добролюбов и Островский, в кн.: Литература и эстетика, т. 1, М., 1958, с. 529; А. Н. Островский в русской критике. Сб. статей. Вступит. ст. и прим. Г. И. Владыкина, 2 доп. изд., М., 1953; Кашин Н. П., Этюды об Островском, т. 1–2, М., 1912–13; Мендельсон Н. М., Александр Николаевич Островский в воспоминаниях современников и его письмах, М., 1923; А. Н. Островский — драматург. К шестидесятилетию со дня смерти. 1886–1946, М., 1946; Ревякин А. И., Н. А. Островский. Жизнь и творчество, М., 1949; его же, А. Н. Островский в Щелыкове, Кострома, 1957; его же, «Гроза». А. Н. Островского, 3 изд., М., 1962; его же, Москва в жизни и творчестве А. Н. Островского, М., 1962; Державин К. Н., Островский, в кн.: История русской литературы, т. 8, ч. 2, М.-Л., 1956; Уманская М., Русская историческая драматургия 60-х годов XIX века, «Уч. зап. Саратовского гос. пед. ин-та», Вольск, 1958, вып. 35; Лотман Л., А. Н. Островский и русская драматургия его времени, М.-Л., 1961; А. Н. Островский. Сб. статей и материалов, М., 1962; Холодов Е., Мастерство Островского, М., 1963; А. Н. Островский и русские композиторы. Письма, под общ. редакцией Е. М. Колосовой и Вл. Филиппова, М.-Л., 1937; Линин А. [М.], Литература по А. Н. Островскому, под общ. ред. А. В. Багрия, Владикавказ, 1924; Ревякин А. И., Островский и его современник (Островский в воспоминаниях современников), М.-Л., 1931; Коган Л. Р., Летопись жизни и творчества А. Н. Островского, М., 1953; Пирогов Г. П., А. Н. Островский. Семинарий, Л., 1962.
А. Рев.
Источник: Театральная энциклопедия, 1961—1967 гг.
