Камерный театр (Государственный Московский Камерный театр) — русский советский театр. Открылся 12 декабря 1914 спектаклем «Сакунтала» Калидасы. Основатель и руководитель А. Я. Таиров; им поставлены все основные спектакли театра.
Объявляя войну мещанству, Камерный театр противопоставлял свою творческую программу как натуралистическому, так и условно-эстетическому театру, связанному с символизмом. Однако в своей практике Камерный театр оказывался замкнутым в узких пределах исканий «чистой театральности», характерных для модернистских течений в искусстве предреволюционных лет.
Это сказалось в постановке эстетизированной мистерии «Сакунтала», изысканных пантомимных представлениях — «Духов день в Толедо» Кузмина (1915) и «Покрывало Пьеретты» Шницлера (1916), прихотливой стилизации античного мифа — «Фамира Кифаред» Анненского (1916), в спектакле «Саломея» Уайльда (1917).
Борьба театра «…против мещанства в жизни, — писал позднее Таиров, — сузилась до борьбы против мещанства лишь на театре… Сценическую площадку мы стали рассматривать как „мир в себе“… Кризис… вероятно, затянулся бы надолго, а быть может, и привел бы к катастрофе, если бы не Великая Октябрьская социалистическая революция. Революция вызвала гигантскую переоценку всех ценностей» («По-новому о новом», веб.: «Советский театр и современность», 1947, с. 154 — 155).
Процесс перестройки театра протекал медленно, в творческом опыте Камерного театра постепенно формировалось то новое, что сближало театр с революционной действительностью. В первые годы после революции Камерный театр продолжал считать, что сценическая эмоция «…должна брать свои соки не из подлинной жизни…, а из сотворенной жизни того сценического образа, который из волшебной страны фантазии вызывает актёр к его творческому бытию» (Таиров А. Я., Записки режиссёра, [М.], 1921, с. 75). Это определило и характер репертуара театра, далёкого от современности, и его сценическое воплощение, основанное на поисках особых «чистых» театральных эмоций.
Из спектаклей, поставленных театром в 1917—20 («Король-Арлекин» Лотара, «Ящик с игрушками» пантомима Дебюсси, «Обмен» и «Благовещение» Клоделя, «Адриенна Лекуврер» Скриба и Легуве, «Принцесса Брамбилла» по Гофману и др.), только спектакль «Адриенна Лекуврер» (1919), в котором А. Г. Коонен создала проникнутый правдой живого чувства лирико-трагедийный образ Адриенны, надолго сохранился в репертуаре театра.
Художественная программа Камерного театра с момента его основания была программой синтетического театра. В его репертуаре героика высокой трагедии сочеталась с буффонадой в обозрениях и опереттах. А. В. Луначарский, характеризуя путь развития Камерного театра, говорил, что этот театр «…вероятно, будет, в отношении к слагающемуся быту, гораздо более абстрактным, но зато абстракцию он будет наполнять живым, подлинным сценическим искусством» (сб. «Камерный театр», 1934, с. 43).
Это живое, подлинное сценическое искусство, связанное с передачей актёром (главным образом Коонен) глубокого человеческого чувства, с наибольшей полнотой проявилось в трагедийных спектаклях — «Федра» (1921, худ. Веснин; Федра — Коонен, Тесей — Эггерт, Ипполит — Церетелли), «Косматая обезьяна», «Любовь под вязами» (1926, Эбби — Коонен, Кабот — Фенин, Питер — Ценин) и «Негр» Ю. О’Нила (1929, худ. бр. В. и Г. Стенберг; Элла Доуней — Коонен, Джим Гаррис — Александров, Микки — Чаплыгин). В постановках пьес О’Нила намечалось конкретно-социальное осмысление темы, осложнённое, однако, экспрессионистскими мотивами.
Таким образом, в 20-е гг. деятельность Камерного театра отличалась чрезвычайной пестротой и в то же время в ней проявилось стремление к преодолению эстетической замкнутости. В спектаклях театра футуристическое влияние причудливо переплеталось с гофмановской фантастикой («Синьор Формика» по Гофману, 1922, худ. Якулов) и эксцентрикой оперетты («Жирофле-Жирофля», Лекока, 1922, худ. Якулов). Жанр спектакля-обозрения утверждается в постановке «Кукироль» Антокольского, Масса, Глобы и Зака (1925).
В дальнейшем приёмы оперетты и обозрения соединяются в социально заострённом спектакле «Опера нищих» Брехта и Вейля — первый опыт воплощения драматургии Брехта на советской сцене (1930, худ. бр. Стенберг; Пичем — Фенин, Полли — Назарова, Мак — Хмельницкий, Браун — Аркадии). Отвлечённость конструктивистских форм («Человек, который был Четвергом» по Честертону, 1923, худ. Веснин) теряет свою самоценность, наполняется обличительным антибуржуазным смыслом в постановке «Машиналь» Тредуэлл (1933, худ. Рындин; Эллен — Коонен, Джон — Ценин).
Постановки произведений советской драматургии на сцене Камерного театра вначале не были удачны («Наталия Тарпова» Семёнова, 1929; «Линия огня» Никитина, 1931). Искания театра в области постановки произведений советской драматургии получили блестящее завершение в спектакле «Оптимистическая трагедия» (1933, худ. Рындин; Комиссар — Коонен, Алексей — Жаров, Вожак — Ценин, Командир — Яниковский). Романтическая героика пьесы глубоко и последовательно была воплощена в спектакле, представлявшем собой яркий пример новаторского переосмысления трагедийного жанра, насыщения его новым, революционным содержанием.
Героические мотивы, родственные духу революционной романтики Вишневского, вновь прозвучавшие в спектаклях «Алькасар» (1936) и «Честь» Мдивани (1938), оказались сниженными в «Думе о Британке» Ю. Яновского (1937). Внутренней противоречивостью, определявшейся произвольным сочетанием литературных первоисточников, была отмечена театральная композиция «Египетские ночи» (1934), состоявшая из фрагментов одноименного произведения Пушкина, «Цезаря и Клеопатры» Шоу и «Антония и Клеопатры» Шекспира.
В те же годы поставлен один из лучших спектаклей — «Мадам Бовари» (по одноим. роману Флобера), в котором на первый план была выдвинута тема гибели человека в чуждой ему меркантильно-буржуазной среде (1940, худ. Коваленко и Кривошеин; Эмма — Коонен).
На творческой жизни Камерного театра тяжело отразилась несправедливо резкая оценка, которую в условиях культа личности Сталина вызвала осуществленная Таировым в 1936 постановка оперы-фарса на муз. Бородина «Богатыри» (либретто Д. Бедного, переработка одноим. либретто драматурга 19 в. В. А. Крылова). Недостатки спектакля были расценены как выражение чуждых политических тенденций, что было связано с характеристикой Камерного театра как театра «действительно буржуазного», данной Сталиным еще в 1929. Подкрепляемая ссылкой лишь на неудачи Камерного театра («Заговор равных» Левидова, 1927, «Багровый остров» Булгакова, 1928) подобная характеристика по существу зачёркивала путь, пройденный театром в советские годы, искажала перспективу его развития.
В 1938 была предпринята попытка слияния Камерного театра с коллективом Реалистического театра, руководимого Н. П. Охлопковым. Однако в силу различия творческих принципов, после единственной постановки, осуществлённой на сцене Камерного театра («Кочубей» Первенцева, 1938), Охлопков в 1939 вместе с группой актёров ушёл из Камерного театра.
В годы Отечественной войны театр продолжил свои искания в области создания героико-романтического спектакля [«Небо Москвы» Мдивани, 1942; «Пока не остановится сердце» Паустовского, 1943 (Мартынова — Коонен); «У стен Ленинграда» Вс. Вишневского, 1944] и в области спектакля-обозрения, включающего приёмы оперетты («Раскинулось море широко» Вишневского, Крона и Азарова, 1943).
Своеобразное толкование получили на сцене Камерного театра «Чайка», поставленная «в сукнах» в стиле спектакля-концерта (1940, реж. Таиров и Л. Лукьянов), и «Без вины виноватые» (1944), раскрывавшие тему трагедии художника в буржуазном обществе (в ролях Нины Заречной и Отрадиной-Кручининой — Коонен).
Стремлением к углублению искусства, более тесному сближению с современностью, тонкому и разностороннему раскрытию психологической сущности образа отмечены лучшие послевоенные спектакли театра: «Верные сердца» Берггольц и Макагоненко (1945, сценич. композиция Таирова, реж.-постановщик Н. Сухоцкая), «Жизнь в цитадели» Якобсона (1947), «Ветер с юга» Грина (1948, реж. Таиров и Л. Лукьянов).
Гуманизмом были проникнуты спектакли Камерного театра «Он пришёл» Пристли (1945) и в особенности «Старик» Горького (1946, в ролях Гуля и Старика — П. Гайдебуров; реж. обоих спектаклей Таиров и Лукьянов).
В 1950 Камерный театр был закрыт; труппа театра в значительной своей части вошла во вновь организованный Театр им. Пушкина.
Литература: Луначарский А. В., О театре и драматургии, т. 1, М., 1958 (статьи: «Из московских впечатлений», «„Федра“ в Камерном театре», «К десятилетию Камерного театра», «„Косматая обезьяна“ в Камерном театре», «Из театральных исканий», «О театральной критике» — раздел Дореволюционные театры футуристическою уклона); Марков П., Новейшие театральные течения, М., 1924, с. 37 — 39; Апушкин Я., Камерный театр, М.-Л., 1927; Камерный театр. Статьи, заметки, воспоминания, М., 1934, Державин К., Книга о Камерном театре. 1914 — 1934, Л., 1934, Камерный театр и его художники. 1914 — 1934, М., 1934; Очерки истории русского советского драматического театра, т. 2 — 3, М., 1960 — 61 (главы «Московские театры»).
Б. Рос.
Источник: Театральная энциклопедия, 1961—1967 гг.
